Литературный портал Графоманам.НЕТ — настоящая находка для тех, кому нравятся современные стихи и проза. Если вы пишете стихи или рассказы, эта площадка — для вас. Если вы читатель-гурман, можете дальше не терзать поисковики запросами «хорошие стихи» или «современная проза». Потому что здесь опубликовано все разнообразие произведений — замечательные стихи и классная проза всех жанров. У нас проводятся литературные конкурсы на самые разные темы.
Реклама
Содержание
Поэзия
Проза
Песни
Другое
Сейчас на сайте
Всего: 64
Авторов: 0
Гостей: 64
Поиск по порталу
Проверка слова

http://gramota.ru/

Москва. Центр. Поздний вечер. Сладкое ощущение философской тупости. Жизнь проста до невозможности. Лето, легкая свежесть, сменившая дневной зной, мокасины на босу ногу, остывающий асфальт. Альтиссомо в исполнении Белокаменной. Где-то здесь, в изящных московских переулочках, расположился нищий бродячий музыкант и играет на трубе. На ногах у уличного музыканта – потрепанные черные кроссовки; на голове – неловкая и безразличная лыжная шапочка. Темный поношенный свитер, серые засаленные брюки. Звучат композиции Чета Беккера. Техничные, пронзительные, глубокие звуки джаза. Нищий музыкант закрыл глаза и  труба, просто труба, является продолжением телесной сущности  уличного попрошайки.  Трубач  – проповедует. Проповедь проста… Одиночество, яркая неоновая реклама, жизнь, опустившая на самое дно…
Неподалеку от попрошайки на скамеечках… приютились люди. Жизнь расположилась на оси координат. На оси  абсцисс (той, что горизонтально) – продолжительность. На оси ординат – все, что продолжительностью определяется. Взлеты, достижения, победы, диезы, разочарования, упущения, огорчения, бемоли, любовь, дома бракосочетания, железнодорожные вокзалы, аэропорты, крещендо, больницы, дома престарелых, социальные карты, пенсионные фонды, пиано, патологоанатомическое отделения в больничных двориках. Все. Далее – бесконечность…
Сергей Иванович достает сторублевку и кладет ее в футляр от инструмента. Жена одобрительно кивает…Всего один вечер, а эпизоды складываются в приличную, но весьма печальную партитуру. Не попса, но джаз…
…Летний вечер в больнице. Сергей – студент последнего курса медицинского института, именуемого субординатурой.
В крупных городах лето – дачный сезон. Поджаренные летним зноем города пустеют. Вместе с городами пустеют и больничные койки. Плановая хирургия замирает. Хирурги откровенно скучают… жарко.
В ординаторской – много народа. Хирурги, интерны, субординаторы. Накурено. От табачного дыма слезятся глаза. Сквозь искусственный туман слегка пробивается электрический свет… лица – силуэты, фигуры – наброски…
Неглубокие профессиональные беседы, легкое кокетство с молоденькими коллегами и мечты, мечты, мечты…
-  Все – на вечерний обход, - ответственный дежурный хирург неохотно вываливается из каркасного синтетического   кресла и неожиданно становится быстрым, резким, упругим.
На обходе - доброжелательность и спокойствие. Тактика лечения понятна, медсестры исполнительны. Нет надрыва, нет и трудового подвига. Да и нужен ли подвиг, если профессионализм?

…После обхода – ужин. Чай, домашние бутерброды. Банальность и беспечность спокойно уходящего дня…
В ординаторскую заглядывает ночь. Свет от уличных фонарей вместе с мошкарой скользит по балюстрадам больничного городка. Тепло и прохлада, смешавшись, создают микроклимат летнего курортного ничегонеделанья.
- Ну что, доктора, можно и поспать чуток, - ответственный дежурный хирург сладко зевает, потягивается и перемещается на старенький диван экономического класса. Диван туго набит холлофайбером и обтянут уже крепко поносившимся обивочным гобеленом. Рядом с диваном торчит стеллаж, заполненный старыми рентгеновскими снимками, крошками от бутербродов, немытыми пепельницами и хирургическими журналами за прошлый год…
- Скучно, - вздыхает Сергей, обращаясь к одногруппнику, - ни фига пооперировать не удалось.
А ночью, разрывая тишину воем сирен, к больнице одна за другой подъезжают машины «Скорой помощи».
-   Все – срочно в приемное, - ответственный дежурный хирург, заспанный, в накинутом халате и в шлепанцах на босу ногу, спотыкаясь, бежит в приемное отделение.
Сергей пытается обогнать ответственного дежурного хирурга и заглянуть ему в глаза.
- Иван Шалвович, а что случилось?
- Автобус рейсовый перевернулся, - задыхается Иван Шалвович.
- Ого, - только и успевает воскликнуть Сергей.
В приемном отделении ярко, громко, трагично. Часть поступивших лежат на носилках, поставленных прямо на пол. Много стона, много плача, много крови. Всего – много. И тошнотворные запахи бензина, смешанного с запахами пота, духов, дорожной пыли… Это ни рок, и ни джаз. Это, вообще, не музыка…
***
Уличный музыкант технично и вдохновенно берет верхнюю «до» пятой октавы. Пронзительное пение трубы как салют - ослепляет черную московскую ночь. На оси ординат появляется новая точка: восторженное счастье мгновения! Музыка, согласие, вера, любовь чудным образом на секунды слились воедино …
Жизнь восхитительна!

***

Иван Шалвович спокоен и сосредоточен. Быстро осматривает многочисленных пострадавших. Краток:
«В перевязочную; в операционную; на рентген; накройте простыней тело, разве непонятно? …»
А машины «Скорой помощи» все подъезжают и подъезжают…
Сергей в замешательстве.  Когда апокалипсис, трудно найти дорогу…

- Что стоишь? Работай! – Иван Шалвович резок.
Сергей подбегает к очередной, только что примчавшейся машине «Скорой помощи».
- Скорее, прошу, тут серьезная черепно-мозговая травма, - кричит выскочивший из машины то ли врач, то ли фельдшер.
На носилках лежит молодая девушка. Джинсы, яркая летняя кофточка, красные босоножки и совершенно белый цвет спокойного лица. Слишком спокойного лица…
- Иван Шалвович, у нее пульса нет! - охает Сергей.
- Делай искусственное дыхание, парень. Спасай! - командует Иван Шалвович.
«Странно…Вокруг стрекочут маленькие такие зеленые кузнечики, уже начинают петь соловьи. Красиво поют, заразы. А тут? Ведь невозможно умереть просто так. Взять и … умереть», - Сергей покрылся испариной и старательно выполняет монотонные, заученные на практических занятиях движения…
- Она мертва, коллега, беги в перевязочную, там больной с рваной раной на голове. Знаешь, что делать? – Иван Шалвович трясет Серея за плечи и пристально смотрит ему в глаза.
- Что? – не понимает Сергей. Он сейчас вообще ничего не понимает.
- В перевязочную беги. Больных много. Им помощь нужна. Шить умеешь?
- Умею, - отвечает Сергей и бежит, бежит, бежит…
Около перевязочной сидит пожилой человек с огромной рваной раной на голове.
Сергей помогает больному лечь на операционный стол и шьет, шьет, шьет…
- Доктор, вы скоро освободитесь? – молоденькая медсестра заглянула в перевязочную.
- Скоро…, – Сергею хочется закурить, спрятаться, залечь на дно.
- В операционные руки нужны. Так вы свободны?
- Лечу.
И Сергей летит, летит, летит….
В операционной - молодой человек с тупой травмой живота. Внутрибрюшное кровотечение.
- Сергей, кровью займешься, - кряхтит Иван Шалвович, накладывая сосудистый зажим на аорту.
Сергей проверяет совместимость. Заряжает капельницу.
Кап, кап, кап… капает жизнь.
«М-да…Не всегда жизнь льется или бежит, - врубается Серега, - жизнь по капле – странная аллегория. Капли дождя..., а если с небес нас омывает сущим? А что, если – благодать?»
- Давление резко упало, - кричит анестезиолог – практически до нуля обвалилось.
- Сергей, лей кровь струйно! Струйнооо! Открывай капельницу на полную!
Да…Жить по капле – странная аллегория…
***
Уличный музыкант рассовывает по карманам брошенную в футляр мелочь. Смущенно, беспомощно улыбается. Музыка, господа! Музыка, впрочем, голод…Закрывает глаза.  Живет в трубу. Труба отвечает. Поет! Без фальши – откровенно, чувственно поет. Одна жизнь на двоих. С инструментом. И так, оказывается, бывает.
Зеваки, окружающие музыканта, замерли. Понимают: как это прекрасно – быть!
***

         ...Всего один вечер. А как он отличается от этого, наступившего, или будет отличаться от того, наступающего…Бывает вечер легкий, безоблачный. Случаются вечера расхлябанные, алкогольные. Вечера запойные, вечера похабные.  Откровенные вечера…Каких только вечеров не бывает?  Вечера правды. Вечера лжи. И будет вечер последний. Окончательный. Различная философия. Не конгруэнтные  решения.

***
На Москву упала ночь. Бродяга положил в футляр медный музыкальный инструмент и побрел искать ночлег. Люди временно распрощались с воображаемой системой координат… Спокойной ночи, Москва! Спокойной ночи, воспоминания! Спокойной ночи болезни, больницы, диагнозы! Спокойной ночи… День умер… Да здравствует день!                          


      Москва 2014-2018 г.г.

© Ерофеевский Сергей , 24.06.2018 в 11:33
Свидетельство о публикации № 24062018113347-00421093
Читателей произведения за все время — 44, полученных рецензий — 4.

Оценки

Оценка: 5,00 (голосов: 4)

Рецензии

Александр Дончанин
Привет, Серёжа!
Да, с осями координат ты точно заметил, - зависимость количества лет от обстоятельств... Незаметно для всех, но "список" этих обстоятельств в нашем трехмерном пространстве еще предопределяет и ось "Z", - отклонение этой хитрой кривая никто не знает. Такие профессии, как музыкант, художник, скульптор - заранее определены в мир выживания, где переулок, зал или подземный переход -  признак третей оси... А мы все уверены, что кроме двух осей, нам ничего и не надо. Может оно и лучше, когда жизнь протекает в одной плоскости, потому что гиперболический срез может напрочь изменить весь список вертикальной оси...
   Мне сегодня пришлось побывать там, где существует именно трехмерное пространство: и улицы чистые - но почти никто по ним не ходит, и дома многоэтажные - но часть из них стоит со "сбритыми" техническими или верхними этажами, одни окна на месте - другие заколочены фанерой, автомобили есть - только все паркуются с восточной стороны, магазины есть - но закрыты, даже спортшкола есть - но не работает и во дворе прибрано... При этом растут деревья, подбелены бордюры, а мобильная связь - еле живая... В этом месте находится внешне ухоженная и  опрятная внутри - больница №19, в которой ночью дежурит только санитарка. Больные тоже есть, но в основном на дневном стационаре, а которых не могут забрать - по ночам за ними присматривает эта старенькая женщина. Выйдешь на ступеньки - рядом остановка с маршруткой №7 "ЖД вокзал - ул. Софиевская - АС Западная". Это та самая автостанция, от которой до линии фронта - не более 1000 метров, а рядом с ней - абсолютно разрушенные дома и домики огромного дачного кооператива, куда люди ... едут(!!!) на огороды и пытаются там что-то выращивать...
Водители маршруток весьма доброжелательны и совсем не обращают внимание на следы от воронок снарядов, на разбитое здание автостанции и автозаправок, которые находятся по пути, - они делают свое дело, отчетливо понимая, что в любую секунду ... может влететь в автобус смертоносный кусок железа. При этом дороги наши - не имеют выбоин, все залатано...
     Пусть будут курилки в больницах для докторов, но пусть никогда не будет автобусов с израненными пассажирами, потому что все они двигались туда, куда их направила вертикальная ось ...
      
Ерофеевский Сергей
эту, третью ось координат, и рассматривать не хочу...будь проклята война, Саш. будь прокляты те, кто ее затеял. будь прокляты те амбиции, которые к ней привели. и не имеет значения: русские они, украинские, африканские или колумбийские. но. "жить на войне" и "жить войной" - разные понятия, мне кажется. я - за жизнь. в Москве - мундиале! это праздник и мир! пусть он и будет!
Александр Дончанин
Ты абсолютно прав, Серёжа.
А рассказ увел меня немного в сторону, где я увидел и врачей, и музыканта, и автобус с пассажирами - потому и рецензия такая...
Ерофеевский Сергей
я все понимаю, Саш. спасибо!
Олег "guslik" Слободянюк
Мастерски написано!
  Привет, Сергей!
Ерофеевский Сергей
Привет, Олег! Спасибо.
Мила Гавриш
Мила Гавриш, 27.06.2018 в 12:17
Я конечно уже больной человек. Плачу не потому что рассказ слишком уж трагичен. Манера такова, что за внешней спокойной и почти лирической подачей, кроется сама жизнь. Причем жизнь не только отдельно взятых людей, существующих в своей системе координат, но и моя, в том числе. Я уже нахожусь в том состоянии, когда перестала понимать, как это возможно смеяться, жить беспечно, беззаботно.  Музыка, это всегда прекрасно. Ваш рассказ - это тихий вечерний блюз, прерванный артиллерийским налетом. Мне это понятно. Пишите почаще. У Вас очень здорово это получается! Спасибо!
Ерофеевский Сергей
Спасибо, Мила! Будь проклята война! Добра и мира!
Геннадий Дробышев (Сентябрь)
Серёжа... настоящий джаз, по всем осям координат - свинг, как организующая и направляющая... а свинг в джазе, как дуэнде в фламенко.

Это произведение рекомендуют