Литературный портал Графоманам.НЕТ — настоящая находка для тех, кому нравятся современные стихи и проза. Если вы пишете стихи или рассказы, эта площадка — для вас. Если вы читатель-гурман, можете дальше не терзать поисковики запросами «хорошие стихи» или «современная проза». Потому что здесь опубликовано все разнообразие произведений — замечательные стихи и классная проза всех жанров. У нас проводятся литературные конкурсы на самые разные темы.
Реклама
Содержание
Поэзия
Проза
Песни
Другое
Сейчас на сайте
Всего: 18
Авторов: 0
Гостей: 18
Поиск по порталу
Проверка слова

http://gramota.ru/

Для печати Добавить в избранное

Давай по двадцать строк петитом! - 1 глава (Проза)

Газетной журналистики сегодня, по сути дела, уже не существует. Та боевая, активно влезающая в бытовые и социальные проблемы, добивающаяся справедливости, широко информирующая читателя по многим жизненно важным для него проблемам пресса скончалась от безденежья, не выдержав конкуренции с электронными средствами информации.
То, что осталось от неё сегодня, чаще всего или кондовая ведомственно-корпоративная печать, живущая на дотации, или бульварная пресса, зарабатывающая на существование рекламой, сенсациями, основанными на непроверенных фактах и торговлей «клубничкой».
Так уж получилось, что я в тот последний, самый бурный этап существования печатных СМИ, который пришёлся на конец восьмидесятых- середину девяностых годов, оказался в самой гуще событий. Читательский интерес к свободно хлынувшей со страниц газет информации был огромным: тиражи бывших  партийных и вновь появлявшихся газет даже в некрупных областных центрах не опускались ниже 25 тысяч.  Этот поток поднял много мути, но были в нём и светлые струи, воспоминание о которых вызывает у нас, старых газетчиков, ностальгическую грусть.  Возможно, читателям будет интересно увидеть изнутри работу журналистских коллективов тех лет, постичь специфику редакционно-типографского повседневья, ощутить атмосферу ушедшей эпохи.

1.
  
   Черт его знает, почему так: перед тем как засунуть плеер в карман, проводки складываешь   аккуратненько, но они обязательно запутаются!
Словно какой домовенок - или лучше сказать карманенок - их там заплетает. Из вредности. Целую остановку Сергей провозился с наушниками. И пропустил самое главное. Оказывается, пока он распутывал узлы, его внимательно рассматривали. Но стоило сунуть 'бананы' в уши и освободить глаза, как она, та, которая рассматривала, тут же уронила взгляд в конспект. Однако Сергей ухватить движение успел. И ресницы подрагивающие тоже отметил. Верный признак, что глаза тянутся к заинтересовавшему объекту, но девичья скромность, которая еще иногда встречается в природе, не позволяет. Скромность - это хорошо. Это Сереге нравилось. А если скромность эта еще и борется с интересом... Теперь он стал рассматривать ее. Девушка была... такая. Ну, не современная, что ли. Но несовременная по-хорошему. Не отставшая от века, а как бы ему не принадлежащая. Лицо строгое, серьезное. Прическа гладкая и уж волос, конечно, не крашеный. Умеренная природная брюнетка. Как Синеглазка в сказке про Незнайку. Вот только заглянуть в глаза и проверить, точно ли синеглазка, пока не удавалось. Одета просто, но с пониманием. Наверное, это называется 'со вкусом'. Светлое легкое пальто, пестрый шарфик. И была она, кстати, в юбке. Не часто сейчас девчонку в юбке встретишь - все больше джинсы. Юбка была, конечно, не короткая - мини с таким лицом никак не гармонировало бы, - но коленки из-под нее выглядывают довольно явственно. Аккуратные такие коленочки, симпатичные.
   Сергей воодушевился. На него девчонки не часто глаз клали слету. Осознавать его незаурядность они начинали только через несколько дней знакомства. А ведь иногда так хочется любви с первого взгляда… Или хотя бы влюбленности. Романтики хочется. Чтобы вошел - и у какой-нибудь сердечко затрепетало. И чтобы именно у такой девушки. И пока не заняли рядом с ней место, Сергей выключил плеер и галантно спросил:
  - Вы позволите? - Спросить надо было обязательно. Это как первый шаг, мол, не просто так сажусь, а исключительно рядом с вами.
   Она пожала плечами в том смысле, что ей нет никакого дела ни до пустого места, ни до претендентов на него, поскольку оно и после этого останется для нее пустым. И даже не оторвалась от тетрадки. Понятно, она ведь его уже достаточно хорошо рассмотрела, пока он с проводами возился. Иначе хотя бы искоса взглянула, мол, что это за тип намерен к ней присоседиться? И это тоже правильно. Другого ответа и быть не могло, и не нужен был другой ответ. От нее. Потому что... Таких девушек нужно покорять. Иначе все упрощается до теории стакана воды...
  - Неправда ли, замечательная погода? - Спросил Сергей, усевшись. С изысканной, даже светской, но притом и с отчётливой иронической интонацией спросил. Так начинались беседы благовоспитанных молодых людей с барышнями в начале прошлого века. И вот этот «прошлый век» он своей интонацией оттенил. Есть чудаки, которые считают эту фразу неестественной и для знакомства совершенно неподходящей. Вот, мол, тупость, начинать с банальности! Это, мол, девушку оттолкнет. Ерунда! Девушке, если ты ей приглянулся, все равно с чего ты начнешь ее соблазнять. Она бы и сама рада сделать первый шаг к знакомству, но не принято это.  А важно здесь другое, важно, как эта фраза будет сказана. Вымучено и дрожащим голосом или уверенно, с интонацией, которая свидетельствует, о том, что ты не боишься казаться банальным.
  Девушка, конечно же, не ответила. Но хорошо не ответила. Вежливо. Без тех мелких признаков, по которым сразу можно определить, что твое приставание ей неприятно.  
   - Я хочу вас обрадовать, - продолжил Сергей ободренный ее доброжелательным молчанием, - согласно статистическим данным, полученным в рамках разработанной мною научной методы, именно сегодня наступила весна.
   Она наконец оторвалась от конспекта и взглянула на него удивленно. Взгляд у нее был удивленный и очень серьезный. Так смотрят на человека, сморозившего глупость.  
   - Вы можете мне возразить, - продолжал напирать Сергей, - что теплая солнечная погода стоит уже третий день. Однако такое возражение будет не научным...
   - Спасибо за информацию, - ответила она и сложила конспект. Жест этот мог означать, что она готова к беседе и потому убирает отвлекающие от неё предметы, а мог и то, что она готовится встать, чтобы покинуть пристающего с разговорами нахала. Но она не встала, а, посмотрев на него изучающе, сказала вдруг довольно доброжелательно: "Я считала, что весна наступила полтора месяца назад"... - Как-то очень серьезно сказала. Но чувствовалось, ей интересно узнать, к чему он клонит.
   - Протестую! Это сугубый формализм! Всё врут календари! - воскликнул, воодушевившись успехом, Серега чуть более энергично, чем следовало в общественном месте: вокруг уже начали улыбаться. - Есть несколько систем отчёта. И все они, кроме моей, не верны. Вот вы слепо доверились Григорию, не помню его порядкового номера, хотя сам Юлий Цезарь был против такого, как он считал, консервативно-клерикального подхода. - Фразу эту он специально затуманил для того, чтобы вызвать недоумение и, как следствие, вопросы, которые бы помогли завязать беседу. Но она ничего не стала спрашивать, а ответила непонятно:
   - Тринадцатый.
   - Что тринадцатый?
   - Папа Григорий тринадцатый. Кстати, реформа календаря произошла в 1582 году нашей эры, в то время как Юлий Цезарь умер в 44 году до нашей эры. Так что он никак не мог полемизировать с папой Григорием.
   - Что значит не мог! Фактически и полемизировал. Самим фактом создания календаря. Но, как мы уже выяснили, календари врут. Поэтому я разработал свой способ определения начала весны. Статистический. Построенный на точном математическом анализе. И я вывел такую единицу исчисления, которая тесно увязывает как внешние природные факторы, так и психологические. Весна, это ведь и состояние души, не так ли?
   Она взглянула на него заинтересованно. Здесь бы подошла улыбка. Но улыбка не появилась.
  - В основе моего метода лежит шуземетрическая система.
  -  Мне сейчас выходить. – Сказала она и встала.
  - Мне тоже, - соврал он. И тоже поднялся с места.  
   В двери он подал ей руку и тут же подумал, что поторопился и что вполне может случиться конфуз. И она впрямь какое-то мгновение колебалась, но все-таки вверила ему свои пальчики, хотя опираться на руку не стала. Если бы она этот его опрометчивый жест, проигнорировала, то пришлось бы ему вновь вскочить в троллейбус и уехать прочь... От позора.
  - Ну и какой же это метод? - спросила она, высвобождая руку.
  - Всё очень просто. Весна наступает тогда, когда большинство девушек переобуются из сапог в туфельки. Сегодня, по моим подсчетам, процент весенних девушек перевалил за половину.
  - Ах вот почему шуземетрия! - Она машинально взглянула на свои туфельки. И Сергей посмотрел тоже. Туфельки были ношеные, но аккуратно ношеные. Уловив его взгляд, девушка нахмурилась. И чтобы не подать виду, что смущена, огляделась и согласилась.
- Пожалуй, так и есть. Оригинальный подход.  Вы наблюдательный. За девушками.  - Она сказала это совершенно серьезно. Даже слишком серьезно.  Это его озадачило. Издевается?
   - Будете пересчитывать? – чтобы снять неловкость спросил он голосом продавца, уловившего во взгляде покупателя недоверие.
   - Не буду,- ответила она небрежно, словно речь действительно шла о копеечной сдаче. - Я вам верю на слово.
  - На слово?! Вы гуманитарий? – сострил он, сделав вид, что его посетило прозрение. Но определить, что она филолог или историк труда не составляло – в третьем корпусе по направлению к которому они направлялись как раз обучались и те, и другие.
  - Историк. Будущий.
  - Родственная душа. Я тоже гуманитарий. Будущей представитель древней, но умершей профессии. Я учусь на журфаке. У нас с вами одна матер. Альма. То есть, в некотором смысле мы брат и сестра. По университету...
- Ну, если только сводные. Но с каких это пор журналистика древняя профессия? - Странно, но замечание об "умирающей" ее не заинтересовало. - Первая газета, как мне помнится, появилась только в середине семнадцатого века. Во Франции. Так что вашей профессии всего-то четыреста лет. История значительно старше журналистики.
   - Позвольте! В Китае уже в восьмом веке издавалась газета. Печатная. - Явил Сергей свою осведомленность, почерпнутую на одной из лекций, которую он не прогулял.
   - Журналистика тут ни при чем, - отмахнулась она. - Столичный вестник размещал императорские указы и сообщения о событиях государственной важности. Официоз. Вы еще "Ежедневные дела римского народа" вспомните.
   Он вспомнил. Правда, с большим трудом. И удивился её эрудиции. И тут же решил для себя, что она зануда и зубрилка. На всякий случай спросил осторожно:
- И откуда вы всё это знаете. Вот так, на вскидку.
- У меня хорошая память. Если я что-то прочитала, то запомнила навсегда. Конечно, если считаю, что это мне пригодится.  А почему умирающая? - Заинтересовалась вдруг она. - Газеты выходят, появляются новые, телевизионные программы множатся. Не похоже, чтобы журналисты оказались не у дел.
     - Дядя мой так считает.
   - А дядя, он кто?
   - Мой дядя самых честных правил, - не удержался Сергей от того, чтобы выдать любимую остроту. У этой остроты было ещё и продолжение, объясняющая её смысл, но девушка, видимо, посчитала, что он цитатой отгораживается от ответа и только кивнула в ответ. Мол, раз так, тогда конечно… Они подошли к ступеням крыльца третьего корпуса.
- Меня зовут Сергей, - сделал он ещё одну отчаянную попытку к сближению.
- И что вы хотите, Сергей?  
- Познакомиться, - буркнул он. – Будто не понимаете.  
  -  Зачем? – удивление её было таким искренним, что он не нашёлся с ответом.  - Спасибо, что проводили.    
- До свидания, - Сергей нахально протянул ей руку, и девушка, скорей всего, чтобы не ставить его в неловкое положение, руку подала.  
   - Ну, отпускайте же, - начала сердиться она через несколько секунд, которые он не отпускал её пальцы. - Про шуземетрию вы мне уже рассказали. Или у вас есть еще какие-то открытия?
   - Есть - вы...
  Она сильным движением высвободилась и взбежала по ступенькам. Тяжело закрылась дверь.
   Сергей некоторое время постоял у крыльца. Солнышко приятно пригревало щеку, теплый ветерок играл с волосом. Ему вдруг захотелось увидеть её без пальто. Перескакивая через три ступеньки он влетел на высокое крыльцо и вошел внутрь. В вестибюле было пусто, но с фотографии, размещённой на стенде «Отличники Истфака», на него серьезно и строго смотрела она. Он подошёл ближе и прочёл: «Ирина Дроздова. Второй курс». Вот и познакомились.

© Эркюль де Савиньен, 05.12.2019 в 22:43
Свидетельство о публикации № 05122019224315-00430735
Читателей произведения за все время — 21, полученных рецензий — 1.

Оценки

Оценка: 5,00 (голосов: 1)

Рецензии

Артур Сіренко
Артур Сіренко, 06.12.2019 в 02:45
Увлекательно! Интересный текст. Понравилось! Успехов!
Эркюль де Савиньен
Эркюль де Савиньен, 06.12.2019 в 20:26
Спасибо, Артур за отклик. Вы слишком добры к моим текстам. :)

Это произведение рекомендуют