Литературный портал Графоманам.НЕТ — настоящая находка для тех, кому нравятся современные стихи и проза. Если вы пишете стихи или рассказы, эта площадка — для вас. Если вы читатель-гурман, можете дальше не терзать поисковики запросами «хорошие стихи» или «современная проза». Потому что здесь опубликовано все разнообразие произведений — замечательные стихи и классная проза всех жанров. У нас проводятся литературные конкурсы на самые разные темы.
Реклама
Содержание
Поэзия
Проза
Песни
Другое
Сейчас на сайте
Всего: 51
Авторов: 3 (посмотреть всех)
Гостей: 48
Поиск по порталу
Проверка слова

http://gramota.ru/

Для печати Добавить в избранное

Серый мир, красные цветы (Рассказ)

Серые краски зари,
Серая дымка тумана.
Серую дверь отвори
Серой ладонью обмана.
Серой тропинкой иди.
Что там в сереющих весях?
Серые вечно дожди,
Или... огонь Поднебесья?!

Ли Ван Чжи, 1787 г.
перевод С. Ильинского.

Хотя Андрея Петровича вряд ли можно было назвать удачливым, в его жизни редко выпадали такие скверные дни.

Неожиданно разбуженный противным треском будильника, он вскочил, оступился и больно подвернул левую ногу. Едва растерев вспухшую лодыжку, хромая в сторону кухни, налетел плечом на косяк. Порезал щеку тупой бритвой. Расплескал горячий чай на пол и на руку. Оторвал пуговицу, в спешке застегивая рубашку. Опоздал на свой обычный автобус. Пришлось брать частника «до метро». Пробка, опять не успел. Поехал на частнике дальше. Все равно, опоздал на пол-часа.

Начальница, обычно сама  не очень спешащая на работу, сегодня, как назло, приперлась ни свет ни заря. Увидев влетевшего в пене и мыле Андрея Петровича, с язвительной ухмылкой одними губами осведомилась, не забыл ли он дома отчет, который она ждет уже три дня. Конечно, отчет, кстати говоря, еще не оконченный, остался дома...

А дальше пошло-поехало-покатилось по наклонной.

Шариковая ручка протекла в нагрудном кармане, оставив на светлой импортной рубашке и пиджаке отвратительно-кровавое липкое пятно. Баночка клея, разлившаяся на столе и склеившая намертво лежавшую там велюровую шляпу с ведомостями выдачи инвентаря, некрасиво дополнила цепочку падения.

С трудом пережив обеденный перерыв, отмеченный всего лишь подломившейся ножкой стула, шишкой на лбу и опрокинутым подносом с борщом и пельменями, Андрей Петрович как-то «окаменел» и уже не обращал внимания на неприятности, свистевшие вокруг, подобно пулям на поле боя.

...Как ратник со священным знаменем он шел вперед по минутам дня, не кланясь и не прося пощады. До последнего рубежа. До амбразуры...

Веер холодных брызг отъезжающего автобуса окатил его с ног до головы и вернул в день сегодняшний. Неожиданно сильно заныли левая нога и плечо. Грязные струйки потекли за воротник не менее грязной рубахи.

С трудом он поднялся на свой десятый этаж, даже не пытаясь вызвать лифт – все равно не работает, наверное. Удивительно, но ключ от входной двери все еще лежал в кармане. То ли ТАМ немного отвлеклись, то ли у НИХ были другие планы на вечер.

В квартире все было так же, как и утром. Грязная посуда на кухне. Смятая постель. В беспорядке разбросанная одежда. Андрей Петрович, не раздеваясь, прошел в гостиную и тяжело опустился на стул. Свет он не зажигал, и отблески рекламы с соседней крыши придавали комнате вид странно незнакомый и изменчивый. Взгляд его безразлично скользил по серо-черным поверхностям, нигде не останавливаясь, ничего не ища. Стол, телевизор, шкаф, буфет, зеркало...

Что-то неожиданно привлекло его внимание. Нижний ящик буфета, обычно плотно закрытый, был наполовину выдвинут. Андрей Петрович не помнил, когда и зачем он это сделал, да и не пытался вспомнить. Повинуясь необъяснимому порыву, он вскочил, подошел к буфету и протянул руки в темную расщелину.

На дне лежало что-то большое и тяжелое. Андрей Петрович выдвинул ящик до предела. Ящик с шумом вышел из пазов и упал Андрею Петровичу на ногу. Но Андрей Петрович этого не заметил. В руках он держал лакированный приклад старинного маузера, пережившего войны, революции и не один десяток переездов. Как он мог забыть об этой дедовской реликвии?!

Андрей Петрович погладил дерево приклада, блестящее даже в сумерках плохо освещенной гостиной, и, наклонившись, провел рукой по дну ящика. Да, вот и она. Картонная коробка с патронами. Она была всегда здесь, рядом с маузером. Еще в раннем детстве маленький Андрюша тайком от родителей вытаскивал ее и с замиранием сердца брал в руки тяжелые патроны с солидными желто-красными медными гильзами, местами покрытыми зеленым налетом окислов. Это было гораздо интереснее оловянных солдатиков или заводных машин. Он мог часами перекладывать их, представлять, как заостренные пули со свистом вылетают, чтобы где-то в неведомой дали настигнуть свою цель, цель всей их короткой жизни. Нет, он не был жестоким и никогда не мечтал об убийствах. Пули были для него живыми существами какого-то иного, неведомого мира, лишь на время задержавшиеся в мире этом, и лишь ждущими сигнала, чтобы покинуть его навсегда. Он видел себя такой же заостренной пулей... Это было давно...

...Щелчок крышки. Тяжелое вороненое тело маузера плотно легло в ладонь левой руки. Затвор. Патрон в патронник, еще патрон в обойму. Еще патрон...Спокойно, будто он это делал каждый день, Андрей Петрович зарядил оружие. Оставшиеся патроны аккуратно сложил обратно в коробку и опустил коробку в ящик.

Маузер был довольно тяжелым, и рука быстро устала. Андрей Петрович оглянулся,сделал несколько шагов назад, и оказался прямо возле зеркала, черным мерцающим провалом выделявшегося на фоне чуть более светлой стены. Почему зеркало было темнее стены, он не думал. Да и зачем?

Он медленно поднял маузер, держа его вытянутыми вперед руками, направил его себе в грудь, туда, где чернело безобразное пятно от шариковой ручки, и плавно двумя большими пальцами нажал на спусковой крючок.

Короткий щелчок, вспышка, звон разбитого стекла, стук падающего на пол маузера... Тишина... Шаги.

«Шаги? Откуда шаги, ведь я один в квартире», подумал Андрей Петрович. Его не удивил сам факт, что он еще способен думать. «Черт, наверное, промахнулся! Даже выстрелить толком не могу. Но почему разбилось зеркало. И ПОЧЕМУ ШАГИ?»

Андрей Петрович обернулся к зеркалу. Осколки стекла усыпали низкую тумбочку перед зеркалом и пол вокруг. Что-то еще было не так. В комнате не стало светлее. Андрей Петрович мог поклясться в этом. Но он ВИДЕЛ все вокруг вполне отчетливо. И левая нога не болит, и плечо. Его уже не удивило, что вместо безобразных грязных рубашки и костюма на нем одета легкая белая накидка, вроде греческой, широкий пояс, украшенный переливчатым незнакомым узором и легкие сандалии, пружинящие при ходьбе. Все это было так естественно, будто пробуждение от тяжелого сна.  

Он шагнул вперед. Приглушенно хрустнуло под мягкими подошвами стекло. Еще шаг. Еще. Тумбочка-ступенька. Пригнуть голову, а то наткнешься на острые осколки, торчащие из рамы. Боль? Нет, страха боли или вообще какого-то страха не было. Но какие-то прежние (прежние ли?) инстинкты все еще действовали, как оторванная нога паука-письмоносца.

Вопреки ожиданиям, за плоскостью зеркала было не так темно, как в гостиной. И не было никакого туннеля с дальним светом. «Почему нет туннеля? - подумал Андрей Петрович. - Ведь я же умер». Эта несколько запоздалая мысль как-то естественно пришла ему в голову, ничуть его не удивив. Просто он вдруг отчетливо вспомнил все перипетии своих последних дней и часов. И все, что он читал и слышал об этом феномене «последнего полета к свету».

Перед ним расстилалась... Равнина? Что-то вроде. Склон холма. Тоже похоже. Это могло быть чем угодно, кроме туннеля. Он мог идти в любом направлении. Вперед... Назад... Проем разбитого зеркала все так же чернел за его спиной. И интерьер комнаты за ним. И блики неоновой рекламы.

Он был свободен. Незнакомое ему чувство кристальной ясности переполняло его. Хотелось петь, и только нежелание спугнуть, нарушить окружающую гармонию заставляло его молчать. Время, каждую минуту которого он только что брал приступом, как вражескую крепость, и которое било по нему из главного калибра, мягкой волной плескалось перед ним, едва касаясь его сандалий и оставляя на влажном песке следы давно исчезнувших цивилизаций.

Андрей Петрович в последний раз прочитал бегущую в том дальнем, теперь уже «потустороннем», мире строку «ПИВО ХЕЙНЕКЕН ДЛЯ НАСТОЯЩИХ МАЧО», решительно повернулся и зашагал прочь.

Рядом шли такие же люди в белых легких одеждах. Их шаги отдавались в ушах легким музыкальным ритмом...

Вперед, в неизвестный новый мир.

Вперед, к занимающимся вдали красным цветам далекого рассвета...

...Домой.

10/6-11/05

© Славицкий Илья (Oldboy), 23.10.2007 в 08:06
Свидетельство о публикации № 23102007080657-00042923
Читателей произведения за все время — 424, полученных рецензий — 3.

Оценки

Голосов еще нет

Рецензии

Дигурко Сергей Леонидович
Все дело в том, что удачлив ты в жизни или нет, финиш -то один.Можно спорить много, что иные бросаются на доты, другие отсиживаются в глухой обороне. Каждый выбирает свой путь. Где уютней и комфортней в зависимости от обстоятельств. Но пристань у всех одинакова.
Хотелось бы  думать, что от нее можно отправиться в новое плавание, к дому...
Славицкий Илья (Oldboy)
Хотелось бы... Собственно, последнее время, я только об этом и думаю, и пишу (кроме тех моментов, когда не об этом :)
Заходи почаще, Сергей Леонидович, покурим, по стопочке и так, помолчим...

Илья

Дигурко Сергей Леонидович
Обязательно зайду, Илья Батькович. Поговорим за жизнь.
Сергей.
Анна
Анна, 29.10.2007 в 20:01
Домой...
Где в одно недоброе утро порвутся римские сандалии, белые одежды окажутся заляпаны, а узорчатый пояс рассыплется мелким бисером.В шагах идущих рядом явственно прозвучит атональный мотив...
Главное не есть окружающее, главное есть отношение к нему...  
Славицкий Илья (Oldboy)
Аня, мне кажется, Вы не вполне поняли смысл прочитанного. Точнее, вероятно, Вы поняли его как-то своеобразно. Поэтому спорить или как-то обсуждать Вашу ремарку мне трудно.

В любом случае, то, что Вы прочли и о чем-то задумались - уже хорошо.

С уважением, Илья

Анна
Анна, 30.10.2007 в 19:29
А что непонятного?! Если  герой предпочитает уходить, то он будет уходить всегда...  
Александр Клименок
Странное чувство возникло. Суицид - и спокойные белые силуэты рядом. И все безоблачно плывут в безоблачную даль... С точки зрения, так сказать, производственной - хорошо, несмотря на фатальный исход. Переход в более нормальное состояние из состояния неудачного эксперимента. Лексика неплоха, и вообще... ход Вашей прозаической мысли мне нравится.
Странность у меня другого порядка. Я немало времени посвятил изучению вопроса жизни после жизни. Самоубийцам (которых реанимировали) ТАМ, как правило, вовсе не замечательно.
С уважением.
Ваш.

Кое-какие мелочи - ниже.

Свет он не зажигал, и отблески рекламы с соседней крыши придавали комнате вид странно незнакомый и изменчивый. - логика правды нарушена. ГГ ведь не впервые дома без света - наверняка и раньше его выключал. Поэтому ничего именно странного и незнакомого для него (в своей комнате) быть не должно. Немного иначе бы обыграть. Скажем, отблески рекламы, на днях притороченной к соседней крыше...

Далее.
Повинуясь необъяснимому порыву, он вскочил, подошел к буфету и протянул руки в темную расщелину.
На дне лежало что-то большое и тяжелое. - такая констатация - результат зрительного наблюдения. А в тексте оно осязательное - темно ведь. Значит, должно быть примерно так: пальцы уткнулись во что-то большое и тяжелое.

Патрон в патронник, еще патрон в обойму. Еще патрон... - последовательность уточняем: вначале патронами снабжаем обойму, потом взводится затвор и патрон поступает в патронник.

Теперь.
Он медленно поднял маузер, держа его двумя вытянутыми вперед руками, направил СТВОЛ себе в грудь, туда, где чернело безобразное пятно от шариковой ручки, и плавно двумя большими пальцами нажал на СПУСКОВОЙ КРЮЧОК.


P.S. Полчаса.

Славицкий Илья (Oldboy)
Спасибо Вам, Александр

О "мелочах":

Я полностью с Вами согласен, что именно от таких "маленьких" деталей в конечном счете зависит общее впечатление от произведения. Для меня, во всяком случае. Если Автор небрежен в штрихах, то я не могу поверить и всей картине.

Я поправил все, кроме "ящика". В последнем случае, мне кажется, Ваш вывод о "зрительном наблюдении" не вполне обязателен. Мой текст как раз и оперирует чисто осязательным рядом: Протянул руки в темную расщелину - на дне лежало что-то большое и тяжелое. Прямое упоминание о пальцах мне кажется здесь возможным, но, все же, излишним.

Я вообще, как Вы можете заметить, стараюсь "минимизировать" детализацию, кроме тех случаем, когда какие-то детали важны сами по себе.

О более важном:

Вы очень тонко и точно сформулировали "Переход в более нормальное состояние из состояния неудачного эксперимента". Это, кстати, делает Вашу предыдущую фразу о "фатальном исходе" не совсем правильной, точнее даже не правильной.

Я не агитирую за суицид, но в этом рассказе смерть есть именно "фазовый" переход в другое, более стабильное состояние.

Насчет "некомфортности" самоубийц (большинства). Думаю, что возможно объяснение и этому. Скажем, у них априори "ложная" цель - бегство от чего-то непереносимого, вместо цели - достижения чего-то значимого. Чувствуете разницу между негативом и позитивом. В этом плане у меня всегда всплывает в памяти Маленький Принц. Помните, чем там дело кончилось, и ДЛЯ ЧЕГО?

И еще. Будет время, загляните в "Истории о жизни и смерти". Там данный расказ (чуть подретушированный)объединен с другим и добавлена канва. Возможно, это тоже что-то прояснит.

В любом случае, благодарен за отзыв
Илья

Александр Клименок
Да-да, конечно, дорогой коллега. Под фатальностью здесь подразумевал плачевный итог пути физического тела. И только.
По поводу перехода - наверное, ТАМ не менее интересней, чем ТУТ. И все же подождем. Торопиться не будем.
Благ.

Это произведение рекомендуют