Литературный портал Графоманам.НЕТ — настоящая находка для тех, кому нравятся современные стихи и проза. Если вы пишете стихи или рассказы, эта площадка — для вас. Если вы читатель-гурман, можете дальше не терзать поисковики запросами «хорошие стихи» или «современная проза». Потому что здесь опубликовано все разнообразие произведений — замечательные стихи и классная проза всех жанров. У нас проводятся литературные конкурсы на самые разные темы.

К авторам портала

Публикации на сайте о событиях на Украине и их обсуждения приобретают всё менее литературный характер.

Мы разделяем беспокойство наших авторов. В редколлегии тоже есть противоположные мнения относительно происходящего.

Но это не повод нам всем здесь рассориться и расплеваться.

С сегодняшнего дня (11 марта) на сайте вводится "военная цензура": будут удаляться все новые публикации (и анонсы старых) о происходящем конфликте и комментарии о нём.

И ещё. Если ПК не видит наш сайт - смените в настройках сети DNS на 8.8.8.8

 

Стихотворение дня

"Внутригранный алмаз"
© Марина Матвеева

 
Реклама
Содержание
Поэзия
Проза
Песни
Другое
Сейчас на сайте
Всего: 93
Авторов: 0
Гостей: 93
Поиск по порталу
Проверка слова

http://gramota.ru/

  Завтра у тебя свадьба…   Ты будешь красивой, как никогда. Но не для меня.
  Глупее придумать ты не могла, как прислать мне приглашение на свою свадьбу.   На твою с Ним!
  Я сижу целый вечер, пью и верчу в пальцах, перебираю, глажу глянец приглашения.
  Глажу, пью и прощаюсь с тобой, со своей любовью. Глупо, думаю я, думать сейчас о чем-то другом. По простой причине, что этого кого-то, кроме тебя у меня никогда не было. То, что будет – без сомнения. Но об этом сейчас, здесь, в тишине вечера не хочется думать. Пока. А потом? Возможно. Но когда уйдет эта боль? И станет ли мне легче. Так же как и тебе, судя по твоим счастливым, но таким грустным в глубине глазам.
  Ты ведь точно жалеешь, что на его месте ОН, а не Я? Или я не прав?
  Мне так и хочется спросить: «А помнишь? Я ждал тебя на каникулы всю ночь.
  Автобус пришел только под утро. Был сильный гололед: вы перевернулись,…
  Ты тогда отделалась легкими царапинами. А я тогда чуть не свихнулся от одной только мысли, что мог потерять тебя в ту ночь. Из тридцати восьми пассажиров двенадцать смертей, столько же попали в реанимацию.
  Тебе повезло. Тогда почему-то я впервые, а мне было восемнадцать, поверил в силу свыше. Нет, я не думал о Боге. Для меня это было чем-то недосягаемым, а скорее запретным.
  Это позже, когда я попал за «речку», и в первом же рейде мой БТР напоролся на духовский фугас, который, рванув под днищем, начисто под самые колени обрубил мои ноги, перемешавшиеся с металлом педалей управления моей «два ноля пятой» машины.
  Я не стал писать тебе… Потому что, даже если бы захотел, дивизионная цензура все равно вычеркнула бы эти строки черной краской. В те годы скрывали все и вся. Об этом узнала мама. Она и примчалась в Ташкентский госпиталь через сутки, после того, как я там оказался. Откуда она об этом узнала? Не знаю. Даже спустя три года, она скрывает это. Скрывает, моя добрая, милая и ласковая мама. Лишь порой ее глаза невольно наполняются слезами, словно пытаются выдать ее тайну, но… Она ловко отводит их в сторону или просто отворачивается, и делает вид, что все хорошо, но я-то вижу…
  Я уже научился видеть мамины глаза даже сквозь ее затылок с аккуратно стянутым пучком поседевших волос.
  А вот твой взгляд… Я так его и не увидел. А он мне был так нужен.   Но он не был нужен тебе. Как и я сам.
  Калека, с обрубками в подвернутых брючинах, с орденом Красной Звезды на полинявшем, растянутом армейском свитере, в котором я был в тот день своего подрыва.
  Он чудом уцелел, и я таскал его потом с собой по всем госпиталям, как амулет.
  Глупо? Может быть. Но мне хотелось иметь его с собой, ту частичку, кусочек своей войны. Войны, так резко оборвавшейся, окончившейся для меня восемнадцатилетнего, всего через три месяца службы. Потом, в Союзе, когда я выкарабкался с того света, натирая кровяные мозоли протезами, которые были предназначены для чего угодно, только не для того, чтобы в них можно было нормально передвигаться, ходить, жить, мне помогли устроиться на рынок сторожем. В те времена, это было тогда модно под «афганскими крышами» делать разный бизнес. Вот и я был приобщен к такому же. На нашем – торговали афганцы. И каждое утро, открывая ворота, я, сторонясь от скрипящих, визжащих тележек, на которых усатые смуглокожие торговцы тащили свой товар на торговые ряды, я пристально всматривался в их лица. Словно пытался узнать, догадаться, предположить какой из них, еще два – три года назад, вот в такой же одежде, но с «калашниковым» китайского производства, или с гранатометом целился в нас. Кто из них: может вот этот долговязый, сутулящийся под своей ношей пуштун, заложил те тридцать – сорок килограмм тротила на грунтовке к заброшенному кишлаку, к которому мы спешили выручать своих парней, и которые, рванув, поделили мою жизнь на две половинки: на шустрое, суетливое и беззаботное детство, где у меня, как и у всех сверстников, были две руки, две ноги.
  То, что есть у всех, и на «после» - когда я лишился того, без чего человек не может считать себя нормальным человеком.
  Но это теперь уже не важно.   Это просто так, к слову. Будь счастлива…
© Матвей БЕЛЫЙ, 17.10.2013 в 15:12
Свидетельство о публикации № 17102013151211-00346746
Читателей произведения за все время — 13, полученных рецензий — 0.

Оценки

Голосов еще нет

Рецензии


Это произведение рекомендуют