Литературный портал Графоманам.НЕТ — настоящая находка для тех, кому нравятся современные стихи и проза. Если вы пишете стихи или рассказы, эта площадка — для вас. Если вы читатель-гурман, можете дальше не терзать поисковики запросами «хорошие стихи» или «современная проза». Потому что здесь опубликовано все разнообразие произведений — замечательные стихи и классная проза всех жанров. У нас проводятся литературные конкурсы на самые разные темы.
Реклама
Содержание
Поэзия
Проза
Песни
Другое
Сейчас на сайте
Всего: 35
Авторов: 5 (посмотреть всех)
Гостей: 30
Поиск по порталу
Проверка слова

http://gramota.ru/

Для печати Добавить в избранное

Любовь к лошадям. Романтическая новелла (Рассказ)

         -Какой странный сон мне приснился, - сказал  Дик, не открывая глаз и ещё до конца не проснувшись. Он потянулся к  жене, ласково  обнял её.
- Слушай:   чёрная высокая скала... Внизу – чудесная долина, опушка леса... Дриады, танцующие на поляне, синеглазый сатир... И белоснежный Единорог – прекрасный, гордый...и любящий всех, кто был в  этом сне...
             Она,  улыбнувшись, поцеловала  мужа в тёплую ото сна щёку: - «Ты просто подсмотрел МОЙ сон... Единороги  живут  в   моей   реальности...»


     Она с детства любила лошадей. И не просто – любила. Ей казалось, что не может быть существа более доброго, умного  и благородного, чем лошадь.  И не приходило в голову, что лошадей можно бояться – хотя она пугалась каждый раз, когда видела паучка, даже самого маленького, и  в панике убегала от  петуха, хозяйничающего в  курятнике за бабушкиным домом.. Звали девочку Оля. Но  она называла себя «Олья» - так ей удобнее было  произносить своё имя, когда она была совсем маленькой...
Олья жила с родителями в  тихом пригороде большого шумного города. Ей было лет пять, когда по улице мимо их дома проезжала тяжело гружёная телега. Грунт после дождя был совершенно размокший, превратившийся в вязкую жижу, и  рыжая лошадь, запряжённая в телегу, была просто не в силах вытащить груз на подъём.  Возница, поливая бедное животное щедрой, многоступенчатой и забористой бранью,  нахлёстывал рыжуху вожжами по спине – столь же щедро... Олья, выскочив из ворот, мёртвой хваткой вцепилась в  занесённую для очередного удара руку бородатого мужика и закричала: «Не смей её бить!»  Бородач  просто ошалел от такой наглости: «Ах ты шмакодявка!  Ты чего лезешь? Отстань!» – и попытался оторвать от своего рукава  маленькие девчоночьи ручонки.  Но не тут-то было – Олья взглянула ему в лицо своими чёрными глазищами и сказала тихо и совершенно взрослым голосом: «Не смей... Подложи  лучше  под задние колёса вон ту доску – не понимаешь, что ли – тяжело Лиске...»
-Ты откуда знаешь, как её зовут, - опешил  возница.
- Да она сама мне сказала...
Мужик как-то странно посмотрел на девчушку, потом взял доску, подложил сзади под колёса телеги.  А девочка  в это время, подойдя к лошадке, что-то прошептала,  пытаясь дотянуться руками до морды  Лиски.  Кобыла, словно в ответ, коротко заржала, дёрнулась – и  вытащила телегу на пригорок, оставив обрызганного грязью мужика сзади.
- Спасибо, – неожиданно для самого себя сказал  бородач непривычное слово – сказал тихо и как-то кротко – и пошёл догонять  медленно движущийся вдоль домов свой транспорт. Несколько  раз, оглядываясь на девочку, стоявшую у ворот, он недоуменно качал головой...

Летом каждый год Олья уезжала  к бабушке и дедушке, родителям папы.  Она очень любила бывать  в маленькой, чистенькой деревеньке,  затерявшейся среди  золотящихся,  поспевающих хлебов . Самое прекрасное, что в ней   существовало – это большой табун  лошадей. И не было большего удовольствия для малышки,  чем  часами смотреть на  животных, резвящихся на пастбище... Сначала и родители, и бабушка с дедушкой боялись отпускать девочку  с пастухами – а потом привыкли  и совсем успокоились. Помог один  удивительный случай.
Это произошло в один из первых приездов - Оленька была ещё совсем маленькой, годика три, не больше. Она выскочила из калитки  прямо навстречу табуну лошадей, который возвращался с пастбища домой. Весёлые, сытые и отдохнувшие животные неслись галопом  по широкой сельской улице, подняв тучу пыли... И когда дедушка, рванувшийся от крыльца  и  выбежавший вслед за девочкой на улицу, уже представлял себе лежащую в пыли, сбитую лошадьми  малышку, он увидел невероятную картину:
остановившийся, словно наткнувшийся на невидимую  стену табун – и Воронок,  вожак, замерший – и как глыба, нависший над Ольей. Дрожа всем телом, он наклонил к девочке голову  и, казалось, внимательно слушал её. А малышка, смеясь и весело лопоча что-то, гладила ручонками его бархатную морду...
С тех пор в селе с гордым  названием  «Пролетарское» как-то привыкли :   девчонка точно знает,  ч т о   у  какой лошади болит, чем ей можно помочь... А когда какой-то кобыле приходил срок жеребиться,  Олья разговаривала с ней  - тихо и долго, словно успокаивая  – и  всегда знала заранее, кто родится – мальчик или девочка (именно так она говорила: «У Зорьки завтра родится девочка» или « А сегодня ночью Дикарка мальчика родит – только помочь надо – он лежит неправильно»)...
Через пару лет Олья подросла – и  однажды пастух увидел, что она взобралась на жеребёнка – и тот осторожно и тихонько  ходит по краю пастбища со своей лёгонькой ношей... А чуть позже перестали удивляться и тому, что какой-нибудь жеребец, чаще – вороной, ложится на траву рядом с девочкой, чтоб ей удобно было оседлать его – и малышка, положив попонку ему на спину и  вцепившись ручонками  в  его  гриву, ездит на нём по лугу. И конь, словно  повинуясь неслышным командам, то идёт шагом, то переходит в галоп  или рысь, а иногда  и  вовсе застывает на месте, подняв одну из передних ног...
И когда на закате Олья возвращалась в село вместе со стадом, горделиво восседая на чьей-либо тёплой спине, старики смеялись: «Вон  лошадиная колдунья едет!»

Но время шло – Оля повзрослела, окончила школу, потом институт.  Вышла замуж, родила сына. Жила в современном большом городе, в котором не было места лошадям – но никогда о них не забывала и любила их по-прежнему – искренне и горячо...

... В этот год начало осени  было удивительным – золотым, тёплым, ласковым и разнеживающим... Ждалось чего-то необычного...
А произошло событие, в общем, очень простое - в их город приехал цирк-шапито с большой и хорошей программой, среди участников которой были  и дальние родственники мужа,  Дика  – сёстры Ира и Элла. Ира работала с  роскошными  ангорскими  козами (единственный козёл  в её группе,  Бяшка,  был жутко нахальный – мог вытащить у неё из  кармана прямо во время выступления морковку или кусочек хлеба; а когда их  номер  заканчивался, он, уходя с арены, обязательно останавливался перед микрофоном  инспектора манежа - и громко,  внятно и  весело  говорил в него «Бл-л-ля-а-а!». Публика ухохатывалась – и уже через день прозвала Бяшку - «Ругачий козёл»).  А Элла   прекрасно работала с дрессированными  собаками – они  выполняли, причём, легко и с охотой, такие головоломные трюки, что  зрители  не переставали аплодировать на протяжении  всего  её  номера...
Элла и сообщила, что за несколько дней до окончания гастролей  приедет её муж, Рустам, руководитель конного аттракциона.
Почувствовав, как что-то дрогнуло в душе, Олья стала с нетерпением  ждать приезда Рустама – Элла говорила, что номер у него просто превосходный...
...Когда на арену вылетели 8 лошадей с плюмажами  на  головах  и  с  развевающимися,  ухоженными и длинными  гривами, Оле показалось, что она несётся по кругу вместе с ними – просто закружилась голова от их скорости...  Номер  был и  вправду хорош -  с фантастической  по сложности джигитовкой  наездников... Но Олья видела только горящие глаза лошадей, их раздувающиеся ноздри, движение мышц под гладкой шёлковой кожей  – и слышала щёлкание хлыста  и гортанный голос, выкрикивающий команды...  
Представление закончилось, зрители разошлись.  Оленька с мужем  прошли  к манежу с другой стороны, через служебный вход – наездники  выхаживали  разгорячённых после работы лошадей, а Рустам, держа в руках горшочек с каким-то  особым  снадобьем, смазывал  ссадины  на руках и телах джигитов-артистов  и  на ногах  и спинах лошадей – одной и той же кисточкой...   Олья любовалась благородными   животными, переводя взгляд с одного на другого ...    И вдруг  время остановилось – она поймала взгляд чёрного, как ночь, гордого и нервного ахалтекинца... Он словно споткнулся, потом остановился, медленно вышел  из  круга – и одним  длинным прыжком оказался рядом с ней...
- Беги! -  как сквозь вату донёсся  до неё крик Рустами, - зашибёт! Это бешеный зверь!..
Даже не подумав сдвинуться с места, Олья завороженно подняла руки - и погладила по голове замершее  перед ней животное. «Ф-р-р-рум!» - сказал Нуби – и она взлетела к нему на спину...  Ровно, плавно, распластавшись в движении, как в замедленной киносъёмке, красавец-конь пошёл по кругу манежа, оттесняя к бортам своих собратьев...

- ...Беги, княжна, беги! – услышала она отчаянный молодой голос сквозь лязг, крики и стоны, - скачи не оглядываясь – может, Нуби успеет вынести  тебя из этого ада...
«Ех-ха!» - выдохнула она  и, взмахнув коротким мечом, с  мягким хрустом всадила его в чью-то шею – раскосые глаза на смуглом лице потускнели – и тело соскользнуло вниз, на  влажную от крови траву... А к ней со всех сторон неслись всадники – синеглазые, русоволосые – с одной стороны,   и смуглолицые, чернявые – с другой – и этих было гораздо больше...
-Ну, вывози, брат, - прошептала она и, наклонившись, прижалась к горячей шее коня, - лети, Нуби!..  Л Е Т И ! ! ! .
И только ветер засвистел в ушах, развевая её странно-светлые, почти  белые волосы – ей показалось, что они  и  вправду взлетели, оторвавшись от земли...

...А Земля, удаляясь сине-зелёным шаром, осталась где-то внизу... Сверху-  навстречу - надвигалась чернота – густая и ощутимая – и они окунулись в неё – окунулись без страха – спокойно и привычно...  Копыта Нуби, мелькающие с невероятной быстротой, высекали искры огня из этой тьмы – а  Олья, собирая их в ладони, бросала вверх – и всё ярче, всё зримее становился Млечный Путь, указывая им дорогу...
Это был ЕЁ Путь... Странно-белые, почти серебристые волосы, рассыпавшись по спине, переплетались  с  рисунками созвездий...
И только где-то в сердце – далёкими толчками – пульсировало: «Возвращайся... Возвращайся... Ещё не  время...»
Толчок... Удар... Остановка...  

- Милая, ты в порядке? – Рустам легонько  похлопывал её по щекам – из-за его спины выглядывал испуганный  Дик...   Когда ей удалось  сконцентрироваться и сфокусировать взгляд, она улыбнулась: «Конечно, всё хорошо...  А  что случилось-то?»
- Да я никогда ещё  не видел, чтоб  Нуби так летал по арене... как ты вообще-то  удержалась ?
- Ну,  мне не привыкать, - беззаботно откликнулась Оля – я так с детства умею – не волнуйся!

...В день отъезда цирковой труппы,  посидев перед расставанием  вместе с мужем  за столом у Эллы и Рустама, Олья зашла на конюшню – попрощаться с Нуби. Он, почувствовав её, громко  и призывно заржал.
Она подошла к нему,  поцеловала в мягкий  чёрный нос, прижалась щекой  к  тёплой, бархатистой,  невероятно благородной  морде коня... Нуби, поймав нежными губами её ухо, горячо выдохнул...

Дверь конюшни открывалась прямо в загородную  степь - южную, просторную, золотистую...
- Ну, что, друг мой, покатаемся на прощание? – спросила  шёпотом   Олья.  Убрала  задвижку стойла, открыла настежь дверь  и, схватившись за смоляную гриву,  оттолкнулась от пола,  одним  броском тела  взлетев  на спину любимца.
- Вперёд, Нуби!  Мы - с в о б о д н ы !
Конь сорвался  с  места  и...

Гул... Холодный, колкий  воздух... Толчок, хлопок... Серебристыми паутинками разбежались в стороны линии-трещинки – показалось, что  они  проскочили сквозь тонкое зеркальное стекло...Тишина, звенящая и полная...
Она стояла на  глянцево-чёрной высокой скале. Белые лёгкие одежды развевались под тёплым, ласковым ветерком, струились вокруг её тела – вместе с  длинными, странно-светлыми, почти белыми шёлковыми волосами...
Внизу – ярко-зелёные огромные деревья;  полупрозрачные обнажённые девушки с венками из  свежих цветов на головах;  чуть в стороне, под  раскидистым дубом, полусидел-полулежал  крупный рыжеволосый сатир – руки его, казалось, перебирали струны лиры, а ноги, скрещённые на траве, оканчивались мощными  коричневыми копытами... Всё казалось невероятно живым – но странно застывшим,  как остановившийся на киноплёнке кадр.
Кто-то легонько тронул её за плечо. Она повернулась. Вороной, черноволосый  кентавр-гигант, ослепительно-белозубо  улыбаясь,  приложил руку в сердцу: « Приветствую  тебя дома, Ольенна! Ну, что, пора дать ИМ жизнь? Ты готова, моя повелительница?»
Ольенна  кивнула:  « ДА!».
- Тогда – летим!
- Вперёд, Нуби!
Они, оттолкнувшись от скалы, прыгнули – вперёд и вниз. Ольенна видела, как  меняется застывшая внизу картина - оживают кружащиеся в хороводе дриады...   искрятся синие-синие,  невозможно молодые  и  горячие глаза Пана... она уже  слышала чарующую мелодию,  вытекающую из-под его лежащих на струнах  пальцев ... Она ощущала, как в  прыжке   изменяется  и  её тело, становясь упругим, текучим, послушным и сильным.  Земля летела навстречу, послушно приближаясь. За миг до её приземления Пан вскочил и склонился в глубоком поклоне: «О, повелительница! О,  прекрасная Ольенна, Ты посетила нас снова! Такое бывает только один  раз в тысячу лет – и мы снова живём, мы снова радуемся Солнцу, мы снова счастливы!»
Она стояла перед сатиром – действительно ПРЕКРАСНАЯ – цвета чистого, первого зимнего снега, с длинной, вьющейся и такой же белоснежной гривой, спускающейся до самой земли... На её горделиво поднятой голове сверкал и переливался  сияющими   бликами  витой алмазный рог, взлетающий к небу...
Священный Единорог, вечная Мечта и непреходящая Красота – Ольенна...

...Когда через полчаса  ахалтекинец со своей  всадницей остановился у ворот конюшни, к Оле, пытающейся заплести у косу свои растрепавшиеся после прогулки странно-светлые, почти  белые волосы,  подбежал  Дик,  схватил   за руки, взволнованно проговорил:
- Господи, ну ты, Олька, как ребёнок...  Ускакать на цирковой лошади в степь, столько времени не возвращаться...  Мне показалось, что тебя не было сто лет!
Легко спрыгнув с коня, она  посмотрела не него какими-то очень  повзрослевшими, мудрыми , бездонными глазами – и  улыбнулась - тихо и светло:
- Гораздо дольше, дорогой  мой... Гораздо  дольше...

Широкими шагами шёл от двери рассерженный  Рустам, явно собираясь отчитать  непослушную Олью – и ошалело остановился, не  приблизившись к ней:  гордый и непокорный  черногривый  красавец Нуби, подогнув передние ноги,  стал на колени, склонился перед женщиной в глубоком поклоне – и застыл, как изваяние.
Она ласково потрепала его по шее: «Спасибо тебе, брат мой!  И – до  встречи!»
Потом повернулась к мужу, нежно поцеловала его.
- Пойдём домой,  любовь моя... Пора  готовить ужин – я  проголодалась, словно не ела тысячу лет...
                                                                

    

© Людмила Клёнова, 02.08.2012 в 23:11
Свидетельство о публикации № 02082012231113-00292944
Читателей произведения за все время — 43, полученных рецензий — 0.

Оценки

Голосов еще нет

Рецензии


Это произведение рекомендуют