Литературный портал Графоманам.НЕТ — настоящая находка для тех, кому нравятся современные стихи и проза. Если вы пишете стихи или рассказы, эта площадка — для вас. Если вы читатель-гурман, можете дальше не терзать поисковики запросами «хорошие стихи» или «современная проза». Потому что здесь опубликовано все разнообразие произведений — замечательные стихи и классная проза всех жанров. У нас проводятся литературные конкурсы на самые разные темы.
Реклама
Содержание
Поэзия
Проза
Песни
Другое
Сейчас на сайте
Всего: 60
Авторов: 0
Гостей: 60
Поиск по порталу
Проверка слова

http://gramota.ru/

Для печати Добавить в избранное

Кирие Элейсон. Книга 5. Низвергая сильных и вознося смиренных. (Проза)

КНИГА 5. Низвергая сильных и вознося смиренных.

Пролог.

Мантуанское соглашение подарило Италии целых два года безмятежного штиля. Не так уж мало для того беспокойного времени. Целых два года победители  продолжали упиваться своим триумфом и строили планы по развитию своего успеха, проигравшие зализывали раны, подсчитывали убытки и потихоньку начинали грезить о реванше. И тем, и другим, при всей невысокой цене их клятв и обещаний, необходим был веский повод для очередного перекраивания итальянской карты. Такой повод появился в середине апреля 928 года, когда в Италию пришла весть о том, что несчастного императора Людовика Слепого сразили пневмония и нефрит, и обратный отсчет его пребыванию в этом мире пошел на дни.  

Эпизод 1. 1682-й год с даты основания Рима, 8-й год правления базилевса Романа Лакапина
(25 апреля  928 года от Рождества Христова).

Два юных мавра стремительными и ловкими движениями вынесли низкий столик перед бассейном и уставили его кубками с вином, фруктами и медом. Вслед за ними, две почтенные матроны такими же заученными до автоматизма жестами слой за слоем, как с капустных кочанов, сняли многочисленные рубахи с двух своих хозяек и оставили их наедине друг с другом в облачении праматери нашей Евы.
Одна из женщин, высокая, с белоснежной кожей и вечно смеющимися зелеными глазами с наслаждением сиганула в купель с головой.
- Ах, я снова жива! – счастливо воскликнула она.
Вторая, миниатюрная брюнетка с короткими волосами и глубокими черными глазами, села на край купели и с легким насмешливым прищуром следила за своей сестрой.
- Святая Агнесса, окажись сейчас с нами, неминуемо осудила бы меня, - вздохнула кокетливо первая, - рассказывают, что за свою жизнь она будто бы не мылась ни разу.
- Ага, может потому никто и не притронулся к ней, когда префект Семпроний сдал ее в публичный дом?
Смех зеленоглазой блондинки был долгим и заразительным, но ее подруга только скупо улыбнулась.
- А представьте же себе, сестра моя, каково это годами не мыть свое тело? Не знаю, правда это или вымысел насчет Агнессы, но ведь именно такого поведения придерживается большинство теперешней черни и духовенства, считая, что вода непозволительно смывает священный елей, нанесенный им при крещении. Священники утешают всех тем, что, по их мнению, уход за телом есть занятие пустое и греховное, тогда как в чистоте надлежит держать только душу.
- Не понимаю, как можно выдерживать такое в жаркий день? И почему они тогда, позвольте спросить, не опасаются обычного дождя, который ведь также смывает с них крещенский мир?
- Прекрасно, Теодора, насчет дождя вы попали в самую точку. При случае непременно задам такой вопрос отцам церкви и представляю, как они будут смущены.  
- А ведь во время Великой империи термы были повсюду. В каждом городе.
- Вы правы, сестрица, но, быть может, именно поэтому Церковь после гибели империи вела такую яростную войну против терм, поскольку видела в них наследие языческих времен. Однако, все меняется, и вот уже наш папа Тоссиньяно построил собственные термы в Леонине, так что только плебсу оставлено это сомнительное удовольствие обходиться всю жизнь без ванн и заботиться исключительно о чистоте души.
- Я поражаюсь, Мароция, с каким хладнокровием ты говоришь о человеке, который отнял у тебя сполетское герцогство. Я бы при каждом упоминании его имени посылала бы в его адрес проклятие.
- А с чего ты взяла, Теодора, что я так не делаю? Просто я не говорю это вслух, но про себя, уж будь уверена, я посылаю его в самую сердцевину преисподней. Что касается сполетского герцогства, то вот уже прошло два года, как они с королем Гуго сговорились оставить меня и моего сына без наследства Альбериха. Я, конечно, не забыла и не простила своим недругам этой кражи, но моя голова занята другим, ибо папа и король не успокаиваются на достигнутом.
- Ой, сестра, а я другого склада. Горечь потерь я замещаю в душе своей сладостью любви. Мне проще забыться в сильных объятиях мужчины, раствориться в его грубых ласках и не думать обо всех этих интригах, на которые я не имею возможности влиять.
- Такой подход вовсе не избавляет, Теодора, от влияния этих интриг на тебя саму. Ты участвуешь в них вне своего желания. И когда я говорю, что папа и король продолжают действовать, я в качестве первых потенциальных жертв их намерений вижу всю нашу семью. Не исключая и тебя.
- Вот как? Каким же образом?
Мароция выдержала паузу, прежде чем ответить. Теодора успела за это время окунуться с головой в купель и подплыла к сестре, поправляя налипшие на свой лоб волосы и восстанавливая дыхание.
- Мне кажется, что ты преувеличиваешь, Мароция. Наша мать не допустит, чтобы ее любовник расправился с нами.
- Да? Тогда может ты расскажешь мне, как наша мать противостояла захвату Сполето? Я еще бы поняла, если бы она помешала лично мне, наши отношения тебе хорошо известны, но ведь она лишила герцогства своего внука. Ради кого? Ради братца любовника! Для своего Тоссиньяно она принесет в жертву кого угодно, надо будет, пожертвует и тобой, дорогая сестрица. Что, я не права?
Теодора испуганно замолчала. Мароция продолжала сидеть на краю купели, нервно болтая ногами и напряженно размышляя о чем-то. Младшая сестра подплыла к ней и нежно погладила ее по ноге.
- Окунитесь, сестрица, вы почувствуете себя лучше. Нельзя вечно жить в страхе и озлоблении. В конце концов, у вас есть Тоскана, есть любящий муж, который за вас будет биться насмерть. А если вы будете в порядке, то буду в порядке и я. Ведь так? – Теодора с любовью посмотрела на свою сестру.
Мароция улыбнулась ей в ответ, но мгновение спустя ее лицо вновь приняло озабоченный вид.
- Ты все говоришь правильно, сестра моя.
- Давай сегодня же позовем к нам кого-нибудь из римлян. Пригласи Льва, он настолько страстен, что я, наблюдая за вами, все время жутко завидую.
- Он на днях стал кардиналом, Теодора.
- Да, и с каких пор тебе это стало мешать?
Мароция с укоризной взглянула на сестру.
- Прости, прости, – заспешила Теодора, – я не хотела тебя обидеть.
- Ты меня вовсе не обидела, сестра, но все же следи за своими словами, ибо подобное легкомыслие может быть использовано против нас. Кого же ты думаешь пригласить к себе? – Мароция перевела разговор в любимое для своей сестры русло.
- Нууу, – Теодора с кокетливой смущенностью повела белоснежными плечиками, – недавно я пригласила к себе некоего Константина, он служит у тебя в Замке Ангела и настолько хорош собой ….
- Дорифора Константина? Что за неуемное влечение у тебя, сестра, ко всяким плебеям?
- В них сила и ярость природы в своем первозданном виде. Им всю жизнь порой приходиться биться за кусок хлеба, тогда как прочим он достается уже при их рождении.
Мароция пожала плечами.
- Теодора, вам уже тридцать лет, пора бы становиться разборчивее.
Теодора обиженно поджала губки. Время от времени ей постоянно приходилось слышать от сестры и матери подобные упреки в легкомыслии. Чтобы скрыть обиду, она вновь с головой опустилась в воду.
- Вам уже тридцать лет и вот уже почти четыре года, как вы вдова несчастного сенатора Грациана, сгубившего себя вином, – услышала она в следующий миг, – и вы с тех пор и по сей день не замужем. Почему? Вы никогда не задумывались об этом? Ведь недостатка в поклонниках у вас нет и не было.
Лицо Теодоры передернуло болезненной гримасой.
- Наши родители настолько увлеклись поиском подходящей для меня партии, что, похоже, перехитрили самих себя.
- Надо принимать более активное участие в своей собственной судьбе, Теодора.
Теодора отплыла на противоположный край купели, вылезла на ее край и зло взглянула на сестру.
- Вам хорошо известно, Мароция, что после смерти Грациана наша мать пыталась устроить мою судьбу при аргосском дворе и вела переговоры с молодыми князьями германских земель.
- Из этого ничего не вышло. Вы были неинтересны им, сестра.
- Мою руку просил комит Александр и барон Кресченций, причем последний аж трижды.
- Их предложения наша мать отвергла. Почему?
- Потому что, по ее мнению, я заслуживала лучшей участи.
- В этом я с ней согласна.
-  А я нет. Кресченций оказал нам немалые услуги, он деятелен и храбр.
- И потому он будет надежным и уважаемым вассалом у сильного господина, но самим господином ему быть не суждено.  
Теодора в ответ только вздохнула. Мароция умышленно давила на самые больные места.
- А что теперь, сестра?
- А теперь мне уже тридцать и для перспективного брака я опоздала лет на десять, а то и больше.
- А вам не кажется, сестра, что наша мать умышленно препятствует вашему замужеству?
- Почему вы так решили, Мароция? Какой в этом смысл?
- Я высказываю вам свои мысли, появившиеся в моей голове не вчера. Возможности перспективных браков в течение всего этого времени у вас возникали постоянно. Уверена, что ваш брак с любым из беневентских князей, будь то Атенульф или Ландульф, был бы обоюдно интересен и выгоден. Смогла же матушка выдать замуж незаконнорожденную дочь нашего бедного брата Теофило. И как удачно! Ее муж теперь герцог Неаполя .
- Но какой смысл нашей матери оставлять меня в девицах?
- За всем за этим опять-таки может стоять папа. Он боится, что ваш брак с сильным правителем на Апеннинах приведет к возникновению мощного союза против него и коронованного им Гуго. Ведь мы не только сестры, но и самые близкие и верные друзья, не так ли?
Этого хватило, чтобы Теодора вновь вернулась к Мароции и обняла ее ноги.
- Ты знаешь, я никогда не задумывалась об этом, но ты так убедительна, твои доводы так логичны. Неужели это так?
- Да, и наша мать здесь вновь выступает послушной игрушкой в руках своего любовника. Согласиться на твой брак с низкородным вассалом ей не позволяет кровь, а перспективный марьяж пугает ее любовника. В итоге ты довольствуешь ласками простого дорифора, а за душой у тебя только то, что оставил тебе наш отец, упокой, Господи, его душу!
Сестры перекрестились. Мароция исподтишка наблюдала за своей сестрой, лицо которой приняло весьма скорбное выражение.
- Везде и во всем у нас на пути этот Тоссиньяно, – со злостью в голосе подытожила Теодора.
- Да, это действительно проклятье для нашей семьи.
- Ты когда-нибудь говорила об этом с матушкой?
- Да, и результат этих разговоров налицо. А между тем, если бы не Тоссиньяно, наша судьба могла быть иной, а у тебя и вовсе исключительной.
- Да? Как это могло быть?
- Ну, представь, что при нашей власти в Риме у нас был бы другой папа. Папа, который бы служил нашим интересам.
Теодора согласно кивнула.
- Ты знаешь, что после смерти Людовика Слепого, а по слухам ему осталось совсем мало в этом мире, у нашего друга Гуго более не будет препятствий, даже формальных, чтобы стать императором? Ну или точнее, почти не будет.
- Кроме вас, сестра, и вашего мужа, доблестного Гвидо Тосканского.
- Да, именно. Как только наш Гуго узнал, что его недавний покровитель не встает более со своей постели, он не только не поспешил к себе домой, в Бургундию, но, напротив, призвал своих вассалов в Италию и одновременно с этим развил бурную переписку с Тоссиньяно. Моим слугам удалось пару раз перехватить их курьеров и, таким образом, я узнала о безусловной готовности папы короновать Гуго императором в Риме, как только трон станет вакантным.  
- Что же ты тогда будешь делать?
- Увы, но нам с Гвидо не останется ничего иного, как силой тосканских мечей противодействовать этому. При этом мы рискуем быть подвержены интердикту со стороны Рима. Может быть, это не сильно расстроит меня, но для Гвидо, а еще более для его благонравного брата Ламберта, это станет серьезным ударом. А ведь если бы папа был в союзе со мной, Гуго самому бы пришлось искать моей дружбы, чтобы нацепить на себя императорскую корону.
- Конечно, конечно. Он бы сделал все, что ты пожелаешь. И в первую очередь вернул бы тебе Сполето.
- Да, Сполето. Но это были бы не все наши требования.
- Чтобы ты запросила от него еще?
- Ты же слышала, что в начале этого года от очередных родов скончалась жена Гуго, королева Хильда. Моим условием для его коронации в Риме стал бы брак с тобой, моя дорогая сестрица.
Теодора от неожиданности раскрыла рот, а ее глаза расширились и вспыхнули необыкновенным огнем.
- Как? Со мной? Я бы стала королевой?
- И быть может императрицей, сестра моя!
- Императрицей…. Я бы стала императрицей….Я…, – никогда даже в самых смелых мечтах Теодора не возносилась так далеко, ей даже стало трудно дышать от такой внезапно открывшейся перспективы.
- Но все это так и останется мечтой, пока на пути у нас Тоссиньяно, – Мароция нанесла контрольный удар.
Глаза Теодоры сверкнули ярче прежнего.
- Проклятье! Неужели нет никакого способа повлиять на него? Мать, наша матушка, ведь она может обрисовать папе такую возможность!
- Моя милая сестричка, неужели ты думаешь, что наша мудрая и хитрая матушка до сих пор не видит этого? Но все разбивается о Тоссиньяно, который ведет свою игру. Если бы он дал согласие на ваш брак с Гуго, его брат моментально бы лишился Сполето, а он сам превратился в ничего не значащую и ничего не решающую фигуру на Святом Престоле.
- Он остался бы главой Церкви!
- Амбиции папы простираются гораздо дальше, в область светских правителей. Поэтому он никогда не согласится на это. Другое дело, если бы на троне Апостола был бы человек, занимающийся исключительно вопросами Веры.
- А ведь именно в этом и заключается миссия епископа Рима! – воскликнула Теодора.
- Да, если бы на троне сидел человек, избранный Римом и в соответствии с законами Церкви. Но ты ведь знаешь, что Тоссиньяно стал папой, переметнувшись из одного епископского кресла в другое, из Равенны в Рим.
- В последние годы это было не раз.
- И что, разве это хоть в какой-то степени служит ему оправданием? Разве человек, преступивший закон, может требовать снисхождения на том основании, что до него этим законом пренебрегали другие?
- Нисколько.
- А разве можно ожидать, что человек, преступно захвативший власть, будет следовать порядку и закону, а не преследовать цели исключительно корыстные и служащие единственно укреплению его узурпаторской власти?
- Нет, но что делать нам, чтобы получилось все …. о чем ты говорила?
Мароция притянула к себе сестру и прошептала ей на ухо.
- Тоссиньяно должен умереть.
Мароция внимательно взглянула сестре в глаза. Она увидела, что та уже мысленно была готова к ее словам.
- Да, – также шепотом ответила Теодора, – но как это возможно сделать? И кто это может сделать?
- Это сделаешь ты.
Вот этих слов Теодора точно не ожидала и отпрянула от сестры.
- Как я?
- Прежде всего, тише, сестрица. Что тебя удивляет в моих словах? Что для исполнения своей мечты нужно будет что-то предпринять и взять на себя определенные риски? Что русло Истории меняют люди, решающиеся на авантюру и на …грех?
- Грех убийства, сестра!
- Покарать грешника, узурпировавшего Святой Престол, навряд ли заслужит серьезное порицание Небес. Тоссиньяно своим поведением, своим открытым нарушением целибата, своей сугубо светской и посему корыстной деятельностью дискредитирует сам Святой Престол, всю кафолическую Церковь. Вспомни, что он разрешил стать епископом малолетнему сыну франкского графа Вермандуа. Что будет плохого, если Церковь очистит себя от этого человека?
Теодора молчала. В голове ее проносились мириады мыслей, доминирующей среди которых было сожаление, почему для воплощения такой блестящей цели именно ей теперь требуется пройти столь ужасное испытание.
- Впрочем, можно все оставить как есть. Тоссиньяно будет править, я, пока мой муж в силе, сопротивляться интригам папы и короля, а тебе ….. тебе вместо королевских почестей находить утешение в объятиях дорифора, не знающего ни грамоты, ни музыки, зато обладающего большим членом.
Мароция решила свернуть свою военную кампанию, предоставив сестре самостоятельно сделать выбор. Молчание продлилось несколько минут.
- Нет, я не могу этого сделать, – пролепетала Теодора и опустила голову в ожидании новых упреков сестры.
- Как знаешь, – вздохнула Мароция, – твоя судьба в твоих руках.
И она позволила себе также опуститься в прохладный бассейн. Вынырнув, она увидела, что ее сестра в отчаянии кусает себе губы. Мароция подплыла к ней.
- Ты видела, Теодора, у тебя уже появились морщины возле глаз!
Теодора махнула рукой. В любое другое время она непременно отреагировала бы на слова сестры, но сейчас ей было не до того.
- Твоя грудь уже не так высока и упруга, у тебя появился живот, а ведь ты, в отличие от меня, еще не рожала.
Теодора слегка очнулась.
- Ты о чем, сестра?
- О том, что годы берут верх, но есть средство замедлить их силу.
- Как?
- В святой земле есть море, в котором невозможно утонуть. На берегах его есть целебная грязь, и ванны из этой грязи, говорят, принимала еще Клеопатра, черпая из них молодость и силу для своей кожи. Вдоль моря растут волшебные травы, замедляющие для человека бег времен. Все это хорошо известно мне, так как я до последнего времени пользовалась всем этим, а рецепт я случайно нашла в архиве старой герцогини Агельтруды
- Ты пользовалась? Одна? А ведь я, глядя на тебя, уже не раз догадывалась, что секрет твоей стойкой красоты не подарен тебе природой. Я даже думала, что здесь какое-то волшебство. Но почему ты ничего не говорила об этом мне? Как тебе не стыдно, ты пользовалась эликсиром молодости в одиночку?
- Тебе в нем не было необходимости, ты была и без этих трав свежа и прекрасна. Мне же уже тридцать пять, мне эти снадобья уже необходимы, а скоро они понадобятся и тебе.
- Ты дашь их мне?
- Чтобы их получить, необходимо снарядить корабль в Святую землю. В портах, подвластных папе, это сделать с некоторых пор не представляется возможным, тосканские корабли заблокированы флотом Греческой Лангобардии, опять-таки по просьбе епископа Рима.
Мароция лукавила самую малость. Немногочисленные тосканские корабли действительно с весны находились в блокаде, после того как Гвидо преградил своему брату путь на Рим. Эту блокаду папа рассматривал как один из инструментов давления на Тоскану, чье могущество зиждилось исключительно на торговле.  
Сестры молчали очень долго. Мароция, потеряв терпение, досадливо отвернулась от Теодоры, уже сожалея о напрасном расходе своего последнего резерва.
- Ты знаешь, как это сделать, сестра? – шепотом спросила Теодора.
- Что?
- Ну …. С Тоссиньяно.
Мароция пробежала взглядом по лицу сестры и удовлетворилась сделанным ей наблюдением.
- Да, разумеется. Я сделала бы это сама и давно, но при виде меня папа проявляет невероятную осторожность. Ты - другое дело. Вас с матерью он часто приглашает к себе. Надеюсь, ты не строишь иллюзий насчет его отношения к тебе, на этих встречах он, скорее всего, использует тебя в качестве информатора о моих делах и намерениях.
- Да, именно в этих целях.
- Накануне вашей новой встречи я передам тебе кувшин вина. Когда папа пригласит вас с матерью, и вы будете исключительно одни, откройте этот кувшин, и пусть каждый выпьет этого вина.
- Каждый?
- Не перебивай. После того, как вы выпьете это вино, пройдет не менее трех часов, прежде чем яд начнет действовать. Твоей задачей будет не позже этого срока, забрав мать, покинуть папские покои и принять противоядие, которое я вам также передам.
- А оно действительно справится с ядом? – в голосе Теодоры послышалось недоверие.
- Если тебя это успокоит, сестра, я выпью вина из этого кувшина первой, у тебя на глазах и до того, как отдам тебе. Будь спокойна, но следи за временем. Запомни, не более трех часов. Речь идет о твоей жизни.
Теодора приблизилась к Мароции и мягко обняла ладонями ее лицо.
- И ты сделаешь меня королевой? Ты не обманешь меня?
- Каким образом, сестрица? Рассуди, сама я замужем за братом короля и в мечтах моих вернуть себе сполетское герцогство. А кто мне это может сделать кроме Гуго …. и тебя?
- Я все сделаю, как ты говоришь, – прошептала Теодора, ее руки обвили шею Мароции и две сестры сплелись в страстном поцелуе.
Потребность в приглашении священника Льва и доблестного дорифора Константина в этот вечер отпала за ненадобностью.


Эпизод 2. 1682-й год с даты основания Рима, 8-й год правления базилевса Романа Лакапина
(01 мая  928 года от Рождества Христова).

Спустя пять дней, теплым вечером первого майского дня, Мароция с замирающим сердцем провожала из ворот Замка Ангела свою младшую сестру, уезжавшую в Леонину на ужин к папе римскому. Теодора, к легкому неудовольствию своей матери, отпросилась у нее на короткую встречу с сестрой, во время которой та передала ей глиняный, в плетенке, кувшин с вином, а также прошлогодний мед, недавно привезенный в Рим из Тосканы. Прежде чем отпустить Теодору, Мароция передала ей кошель, в котором лежали две маленькие скляночки с противоядием, и заставила сестру дважды повторить наизусть надлежащий порядок ее будущих действий.
Едва ворота замка закрылись за носилками сестры, Мароция поднялась на верхнюю террасу главной башни и расположила свое кресло так, чтобы ей была видна вся короткая дорога от Ватикана до ее резиденции. Она проводила на этой площадке почти каждый вечер, любуясь восхитительными видами Вечного города, она полюбила эти виды еще с тех пор, когда, будучи двенадцатилетним подростком, с любопытством и странным бесстрашием наблюдала за неудачным штурмом замка отрядами мятежного папы Христофора. Возможно, тот штурм поселил в нее непоколебимую уверенность, что стены замка дадут ей защиту от любого неприятеля и потому она так настойчиво просила у своего отца отдать этот замок ей в управление. До ее появления здесь, в Замке Ангела  находилась городская темница, однако стараниями Мароции тюрьма превратилась в самую настоящую крепость в центре Рима, хотя несколько камер для узников дочь Теофилакта все же дальновидно оставила.
Сидя в своем кресле, Мароция попеременно переводила взгляды с дороги на установленные здесь же, на смотровой площадке, солнечные часы. Она мысленно сопровождала свою сестру в папские покои и режиссировала ход и возможные темы для разговора. Вот, после приветствий и короткой молитвы, младшая Теодора торжественно подносит папе подарки, в числе которых заветный кувшин. Вот завязывается неторопливый разговор, где, после короткого вступления, включающего в себя расспросы о здоровье родных, новостях из-за моря, обсуждения жары, так рано захватившей в этом году Рим, хитрый и, чего уж там, до известной степени обаятельный понтифик осторожно выведывает у Теодоры слухи, касающиеся ее старшей сестры, ее мужа, графа Гвидо, и, возможно, сплетни об их планах и намерениях. Вот во время разговора ее сестра подходит к столику с кувшином и разливает кровавое вино в деревянные резные кубки, смиренный властитель Церкви меж тем бесстыдно разглядывает ее сзади, а вынужденная терпеть подобные вольности мать сидит в стороне, хмуря брови. Разговор продолжается, и собеседники время от времени притрагиваются к кубкам, Теодора ухаживает за своими почтенными собеседниками и подливает в кубки вино. Во второй раз, в третий, слуги зажигают факелы. Стоп!
Мароция, улетев в своих фантазиях выше неба, взглянула на солнечные часы. Уже три часа минуло с тех пор, как она проводила сестру и самое время бы ее носилкам появиться возле замка. Еще некоторое время она себя успокаивала тем, что, возможно, беседа затянулась, что о вине Теодора вспомнила чуть позже, чем надо, но постепенно нервы Мароцию начали подводить. Что, если легкомысленная Теодора потеряла счет времени, заговорившись с папой? От нее этого можно было ожидать, и вообще, правильно ли поступила она, доверив столь ответственное дело своей милой, но недалекой сестре? Что, если наблюдательный глаз матери или хитрое око папы подметило состояние ее сестры, не совладавшей с волнением и поведшей себя как-нибудь неестественно? Что, если уже сейчас папа и его слуги ведут пристрастный допрос Теодоры и в скором времени подле ворот замка появится грозный отряд, присланный арестовать ее?
Впрочем, вероятность последнего сценария ее не очень пугала, она и так уже более десяти лет,  находясь в своем любимом городе, была вынуждена проявлять звериную осторожность и уж к чему - к чему, а к штурму своего замка была готова каждые день и ночь. Но что же все-таки случилось, почему эта чертова дура не возвращается с матерью в замок, ведь именно это она должна сделать в заключение продуманного Мароцией плана?
Да, исполнение финальной сцены этой трагедии Мароция оставляла за собой. Она представляла, сколь непростым у нее будет разговор с матерью, когда она объявит той, что отравила ее любовника. Последствия могли быть самыми непредсказуемыми, и оставалось только радоваться, что этот разговор состоится здесь, на ее, Мароции, территории. Но где же, черт возьми, эти две Теодоры?
Мароцию уже начала бить нервная дрожь и даже два кубка с крепким армянским вином не взбодрили ее. Прошло уже более четырех часов, как ее сестра уехала отсюда. Мароция забегала по площадке из угла в угол и молила Небо о прощении и удаче. Она уже была целиком согласна с вариантом событий, при котором ее сестра по каким-то причинам  полностью отказалась от исполнения задуманного.
Аллилуйя! Мароция вскрикнула от радости и захлопала в ладоши, когда знакомые носилки показались на дороге. Моментально забыв, как это часто водится с нами, грешными, поблагодарить Всевышнего, Мароция бросилась к лестнице, ведущей во двор замка. Быстрый взгляд, брошенный еще раз на дорогу, убедил ее, что к замку движутся только одни носилки. Ее радость мгновенно сменилась новой тревогой, и она стремглав полетела навстречу сестре, неубедительно успокаивая себе тем, что, возможно, мать с младшей Теодорой едут вместе или же мать, вопреки увещеваниям дочери, кинулась на помощь своему умирающему любовнику.
Ворота распахнулись, и Мароция, не давая носилкам остановиться, прямо на ходу сорвала занавеску. В носилках сидела ее сестра. Одна!
- Где мать? – крикнула она.
Лицо Теодоры, обычно белоснежное с яркими румяными щеками, было землисто-серого цвета.
- Там, – промямлила она, – она осталась там.
- Она пила вино? – благоразумие не изменило Мароции, и она произнесла эти слова шепотом, с трудом подавляя крик.
- Да.
- Вы выпили с ней противоядие?
- Я – да, она – нет.
- Почему?!!! – на этот раз крик бесконтрольно вырвался наружу.
- Она ни на мгновение не расставалась с Тоссиньяно, я не могла разлучить их и передать ей склянку, я не могла при нем ……..
- Что? Почему ты не привела ее сюда? Ты знаешь, чертова кукла, сколько прошло времени?
- Она не хотела ехать, я ее долго уговаривала, но они хотели остаться наедине, они хотели, хотели…
- Молчи, дура! – и Мароция повернулась к слугам, - Коней, люди, коней! Живо! Я с вас кожу сдеру!
Испуганные слуги были проворны, два коня были незамедлительно предоставлены хозяйке замка.
- Ты не одета должным образом, сестра, – боязливо встряла Теодора.
- Заткнись! – ответствовала будущей императрице Мароция, – Люди! Фабиан, быстро мой дорожный кошель и прими меня! Кто-нибудь, примите госпожу Теодору.
Фабиан, коренастый слуга ее двора, оседлал коня и усадил перед собой свою хозяйку. Аналогичная процедура было совершена с Теодорой.
-  К епископу, в город Льва, как можно скорее, коня не жалеть! – прокричала Мароция и слуги ее едва успели открыть ворота и отскочить в сторону.
До папского дворца от Замка Ангела всего пару минут галопа. Однако по пути через ворота города Льва вышла неожиданная заминка, туповатая стража остановила Мароцию и запросила разрешение у начальника охраны. Несколько минут, пока ревностные слуги честно исполняли свой долг, им пришлось выслушать в свой адрес целый поток чудовищной брани и богохульств, летевший из уст очаровательной маленькой женщины, въезжавшей в пределы главного града католической Церкви.
Но вот, наконец, и базилика Святого Петра, и папские покои, примыкающие к ней. Едва поднявшись по каменной лестнице к дверям покоев понтифика, Мароция поняла, что она опоздала. Дворец гудел, как разворошенный медведем пчелиный улей, по коридорам бестолково метались слуги с испуганными не то за себя, не то за своих хозяев, лицами. Паломников, посетителей и прочих незваных гостей стража бесцеремонно выталкивала прочь, а многочисленные служители Церкви низших чинов громко и вразнобой молились, что и создавало странный низкий гул, так поразивший Мароцию.
Расталкивая слуг в стороны, сбросив свои сандалии, она бежала в папскую приемную залу. По мере ее движения диаконы прекращали свои молитвы, с любопытством и состраданием глядя ей вслед, папские нотарии подобострастно склоняли свои плешивые головы. Мароция ворвалась в приемную и увидела лежащих прямо на полу и задыхающихся от наступающего паралича дыхательных путей папу Иоанна Десятого и свою мать. Теодора ногтями разрывала на себе рубашки, понтифик невероятным усилием и к неописуемому ужасу очевидцев, порвал массивную цепь своего парадного креста. В приемной было полно народу, обступивших умирающих со всех сторон, в их числе находилось несколько епископов и кардиналов, оказавшихся в этот скорбный час в базилике Святого Петра.
- Все вон! – рявкнула, невзирая на чины и титулы, Мароция, и люди  в спешке и сумятице кинулись к дверям.
Закрыв за последним ушедшим, Мароция кинулась к матери, на ходу расстегивая кошель. Она приподняла ей голову, чтобы влить снадобье, но Теодора отстранилась.
- Ему! Сначала ему! – прохрипела она, отталкивая дочь.
- Никогда!
- Ему, иначе я позову слуг!
- Теодора, пей! Спаси себя ради меня, – еще более страшно хрипел Иоанн.
- Молчать! – завизжала Мароция и из ее глаз брызнули слезы.
- Ему! Я прокляну тебя! Ему! Люди! Ты не добьешься ничего!
- Теодора, умоляю тебя, любовь моя, пей!
- Ему!
Мароция повернулась к Иоанну, яростно дернула его за седые волосы, чтобы поднять голову и зло влила ему в рот противоядие. Затем она вернулась к своей матери, и та на сей раз позволила дочери попытаться спасти ее.
- Поздно! Я выпила слишком много, а ты пришла слишком поздно. Дочь, дочь моя, – Теодора, говорила прерывисто, жадно хватая слабеющим горлом воздух, -  ты чувствуешь себя победителем?
Мароция молчала.
- Почему ты молчишь? Почему ты не смотришь на меня?
Ответа не было.  
- Сильная,…… я всегда гордилась тобой,……всегда,……я знала, ты можешь все………и я оказалась права.
Мароция закрыла лицо руками. Ее мать продолжала говорить, задыхаясь и слабея с каждым вырывающимся у нее из горла словом.
- Я ухожу, я вижу за мной пришли. Они приказывают мне молчать, они хотят, чтобы ты позволила мне уйти без исповеди. Господь знает грехи мои, а их тяжесть такова, что ни один священник не возьмет на себя смелость молить Его за меня. А они, … они покровительствуют тебе. О, какие страшные у тебя покровители!
Мароция с изумлением и ужасом взглянула на мать. Глаза Теодоры были полны крови и совершенно жутким образом выпуклы.
- Пора. Я прощаю тебе смерть мою, но заклинаю, во имя всего Святого, пощадить его!
Как не велики были его мучения, как не трясло его тело все разрастающаяся астма, Иоанн нашел в себе силы отыскать рукой руку своей возлюбленной и крепко сжать ее. Теодора с огромным усилием повернула к нему обезображенное, посиневшее лицо с выкатившимися из орбит глазами.
- Живи, мой друг, – прохрипела она и, еще несколько раз дернувшись в страшной конвульсии, затихла.
Мароция вскрикнула и кинулась к дверям. Приемную в ту же секунду вновь заполнили слуги, несколько человек с претензией на лекарей, папская канцелярия и священники  Церкви. Вместе  с толпой вошла и младшая Теодора. Увидев иссиня-черное лицо матери, ее до крови разодранную ногтями грудь, ее неестественным образом скрюченные в судорогах пальцы, Теодора лишилась чувств и повисла на руках ловких и сообразительных слуг. Мароция немедленно занялась сестрой и воспользовалась ею как поводом, чтобы побыстрее покинуть место своего чудовищного преступления. В дверях папского дворца ей встретился отец Гвидон, старый епископ Остийской церкви, спешащий исполнить свой долг и принять последнюю исповедь главы Христианского мира.
А тот, с клекочущим, как у подбитой птицы, кашлем, с выпавшим бессильно языком лежал в окружении своей многочисленной и беспомощной челяди, всерьез обсуждавшей, что их господин, по всей видимости, сражается с невидимым Люцифером, часто приходящим к понтификам в их последние минуты бренного существования. Правая рука Иоанна покрывала своего хозяина рассеянным знамением, тогда как левая продолжала гладить и гладить седые волосы его подруги, в последний раз разметавшиеся на полу странной и хищной птицей.


Эпизод 3. 1682-й год с даты основания Рима, 8-й год правления базилевса Романа Лакапина
(16 мая  928 года от Рождества Христова).

- Брат, брат мой, клянусь вам самой страшной клятвой, что при первой же встрече с ней я сверну этой змее ее шею. Как я жалею, что не сделал это раньше, когда у меня была масса возможностей для этого.
- Да, обстоятельства сейчас таковы, что если это не сделаешь ты, то она сделает это сама, с нами обоими, и ничто ее уже не сможет остановить. Я должен был предвидеть, что загнанная в угол римская волчица нападет первой.
Петр Ченчи с силой сжал вялую руку папы Иоанна и едва удержал слезы при виде столь чудовищного разрушения, которому подвергся его старший брат. Некогда сильный и статный мужчина, понтифик в считанные дни превратился в дряхлого с погасшими глазами старца, как рыба постоянно хватающего ртом воздух и говорившего теперь только шепотом.
- Десять дней я боролся со смертью, десять раз я видел на горизонте из окна силуэт нашего Спасителя, ожидавшего меня. Видел его также ясно, как тебя сейчас. Он смотрел на меня, скрестив на груди руки, смотрел с необыкновенной кротостью и как будто ждал меня. Но сегодня утром он не пришел ко мне, и я понял, что буду жить. Зато сегодня ко мне пришел ты и я счастлив, как никогда ранее.
- Я получил твое письмо, брат, – ответил Петр, почтительно поклонившись.
- Да, как только ко мне начали возвращаться силы, я написал тебе и королю. Я должен был это сделать, ибо так я расценил волю Господа, оставившего меня в мире сем вместо того, чтобы доверить трон своей Церкви более сильному. Нам необходимо остановить ее, ибо эта женщина несет в себе смерть и стыд Церкви Христа. Быть может, это сделать теперь даже проще, ибо меня связывала по рукам моя ……. моя…
- … Теодора, брат, нечего стыдиться искренней любви своей.
- Да, Теодора, мать этого существа. Так вот теперь все неизмеримо просто и понятно, либо она нас, либо мы ее. Ты знаешь, что она теперь не только сенатрисса, но и патриция Рима?
- Да, мой брат.
- Пока за мою душу сражались Господь и Враг рода человеческого, эта бестия созвала Сенат Рима и заменила собой убиенную ею же мать. Мы должны считаться с этим, подавляющая часть знати и милиция города в ее руках.
- Но раз ты призвал меня, значит, у тебя созрел план?
- Ты не допускаешь, что мне захотелось просто увидеть единственного человека в этом мире, на чью верность я могу полностью положиться?
Петр смутился.
- Прости, брат мой. Поверь, я также счастлив видеть тебя после стольких месяцев своего заточения в Сполето. Как жаль, что повод для этого выдался столь печальным.
И Петр еще раз горячо сжал руку своего брата.
- Но ты прав, я решился действовать незамедлительно, так как нашу фурию более ничто уже не сдерживает. Она явно рассчитывала, что я отправлюсь вслед за Теодорой, но, благодарение Господу, этого не произошло, и она осталась, как есть, матереубийцей.
- Вы уверены, что это сделала она? Вся ваша курия, как один, уверяет, что она не появлялась в вашем дворце несколько месяцев и прибыла только тогда, когда вам стало плохо.
- Она сделала это руками своей глупой сестры. Но против нее, действительно, нет доказательств и поэтому я не могу в открытую обвинить ее. Но, уверяю тебя, моя Теодора все поняла в тот же миг, и Мароция не опровергала ее обвинения.
- Невероятно. Убить свою мать!
- По всей видимости, в ее планы входила только моя смерть, но Божественное Провидение распорядилось иначе. Есть, есть в свершившемся особый божественный смысл, демонстрирующий всем нам, что греховный поступок есть греховный поступок, какими благими целями он бы не прикрывался.
- А она, думаете, прикрывалась благими целями?
- Безусловно, подавляющее большинство преступников уверяют себя, что творят зло во имя какого-то, иногда выдуманного для собственного оправдания, блага. В действиях своих она наверняка успокаивала себя тем, что устраняет, таким образом, узурпатора Церкви. Вероятно, этим же она мотивировала на преступление и свою сестру.
Приступ кашля прервал речь понтифика. Петр своевременно пододвинул папе сосуд с эфирными маслами, облегчающими дыхание.
- Подумать только, брат мой, справиться со всеми врагами в Италии и пасть в результате собственного легкомыслия от рук блудницы.
- Внутренний враг всегда опасней внешнего.
- Ты прав, брат мой. И свой остаток дней, дарованный мне Господом, я посвящу тому, чтобы отправить эту женщину на Высший суд. Едва ко мне вернулась речь, и боли начали отступать, я приказал курии направить письмо королю Гуго, в котором я, глава Церкви Христа, не просил, но уже умолял прибыть его как можно скорее в Рим. Пусть его сюзерен, император Людовик, доживает свои последние дни, но я уже не мог далее ждать и потому призвал Гуго к себе, пусть он здесь дожидался бы своей коронации.
- Гвидо Тосканский помешал этому.
- Да, король откликнулся на мою просьбу и, не медля ни минуты, направился в Рим, однако тосканцы преградили ему дорогу и в первой же стычке королевский авангард был опрокинут молодым висконтом Ламбертом. Гуго не стал далее искушать судьбу и меряться с Ламбертом воинскими талантами, но, тем не менее, я остался благодарен королю. Отправляя ему письмо, я просчитывал два варианта событий. В лучшем случае Гуго приходил бы в Рим и расправлялся бы со всеми моими врагам. Но случился второй вариант, Гуго в Рим не попал, но зато она, она уехала к своему мужу в Лукку и по сей день пребывает там.
- Что же в этом хорошего, брат мой? В Лукке она под защитой войска, с которым не справился сам король.
- Да, но она сенатрисса и теперь уже патриция Рима, и она не оставит Рим без своего контроля. Рим ее последняя надежда вернуть себе Сполето, а может и не только его. Она вернется в город, вернется без сильного сопровождения, и в этом будет заключаться наш шанс.
- У нее достаточно сторонников в городе, чтобы лишний раз не рисковать самой.
- Женщина, она все же женщина. Свои прелести они часто считают своей силой, но в этом подчас заключается и их слабость. С некоторого времени у нее тесные отношения со Львом, сыном Христофора Сангвина, которого я когда-то, под сильным давлением и против своего желания, согласился сделать кардиналом церкви Святой Сусанны. Не исключаю, что именно его Мароция хочет видеть на апостольском троне в случае своей победы. Так вот, я думаю, что они увидятся и в самом скором времени, ибо это существо старается, чтобы сей священник был не только обязан ей, но и был привязан к ней плотски.
- Вы сможете проследить за ней?
- Дело в том, что все свои оргии Мароция проводит, как правило, теперь вне стен Замка Ангела. Остатки стыда перед сыновьями заставляют эту блудницу встречать алчущих ее в доме своих родителей на Авентине. К тому же ей необходимо сохранять личину лицемерного траура по своей скончавшейся матери. Препозит этого дворца с давних пор является надежным моим осведомителем, и он дал мне знать, что подобное свидание готовится. Сестра Мароции, будучи не менее развратна, чем она сама, к счастью для нас, куда как легкомысленнее.
- Я слушаю вас, брат мой.
- Предлагаю вам немедленно удалиться из Рима, но не уезжать далеко от города. Оставьте при себе человек пятьдесят самых опытных воинов. Не более, иначе присутствие большого отряда станет известно городской милиции, а, стало быть, самой Мароции. В условленный день я направлю вам гонца и буду встречать вас лично у Ослиных ворот возле Латерана.
- Для вас большой риск покидать пределы Города Льва. Тем более, что не до конца побеждена отрава в вашем теле.
- Я должен буду это сделать, чтобы лично дать указание страже пропустить вас через городские ворота. Иначе мне опять же придется запрашивать разрешение милиции, и вся затея потеряет смысл.
- Согласен.
- У вас будет целая ночь, чтобы взять любовников в их постели. Мне безразлична судьба Льва, а также младшей Теодоры, они нам неопасны и я не вижу смысла лишний раз проливать христианскую кровь. Но с ней, с ней я разрешаю вам все, и ваш грех охотно приму на свою душу. Однако, умоляю вас, сколько не было велико искушение, не дайте похоти возобладать над вами, вы дадите этой женщине шанс на спасение.
- Уверяю вас, брат, что я сделаю все, что в моих силах и за каждую каплю яда, введенную в вас, она заплатит целым ксестом  своей грязной крови.
- Боюсь, что крови у нее тогда не хватит,– грустно усмехнулся понтифик и зашелся в новом неудержимом приступе кашля.


Эпизод 4. 1682-й год с даты основания Рима, 8-й год правления базилевса Романа Лакапина
(22 мая  928 года от Рождества Христова).

Спустя неделю после разговора двух братьев Тоссиньяно, прекрасным майским днем, клонящимся к закату, когда жар солнца стал постепенно ослабевать, а оркестр цикад, напротив, начинал набирать свою силу, возле ворот роскошного авентинского особняка остановились пять всадников. Стража, после непродолжительной заминки, открыла ворота, и небольшой отряд неторопливо въехал в пределы резиденции Теофилактов. Первый всадник спешился, отдав свою лошадь мажордому дворца и поспешил к парадной дома, где его объятиями и поцелуями встретила миловидная хозяйка.
- Ах, сестрица, я так заждалась тебя! Если бы ты знала, в каком страхе я проводила все эти дни, пока ты была в Тоскане.
- Твои волнения были напрасными, наши враги не имею желания вредить тебе, но планировали использовать тебя в своих целях.
- Пусть так, но мне намного легче, когда ты рядом со мной.
- Скажи, ты распорядилась насчет сегодняшнего вечера?
- Да, приглашены музыканты и жонглеры, закуплены лучшие вина. Но что за гостей ты сегодня ждешь?
- Тех, которых я заждалась уже лет пятнадцать.
- С тобой, я вижу, священник Лев.
- Он нужен мне. Прошу вас всех, в том числе и тебя, моя сестра, повиноваться мне в точности.
Теодора поклонилась. Мароция скинула свой плащ, под которым обнаружилась кольчуга с притороченным к поясу гладиусом. Теодора, увидев кинжал, покачала головой.
- Неужели все так серьезно?
- Все более чем серьезно. Все приличия отброшены в стороны, предстоит решающая схватка, и, видит Небо, я приветствую ее!
За пределами комнаты, в которой разговаривали сестры, раздался не то стук, не то чье-то настойчивое царапанье двери. Мароция открыла дверь. За ней показался ее слуга Фабиан.
- Ваша милость, он отправил человека в Рим.
- Ты видел это сам?
- Как вижу вас сейчас, ваша милость.
Мароция на мгновение задумалась.
- Хорошо, пригласи ко мне препозита Даниила, а также священника Льва, который дожидается меня в гостевой. И сам приходи сюда.
Спустя пару минут в комнату к сестрам вошли мажордом и священник. Мароция первым делом подошла к Даниилу.
- Я не буду терять на тебя время и силы, объясняя вину твою. Ты сделал свой выбор сам. В подвал его! – дала указания она слугам.
Несчастный мажордом даже не успел удивиться и опротестовать решение своей госпожи, как проворные слуги подхватили его за руки и унесли прочь.
- С этой минуты ты препозит сего дома, Фабиан,  - Мароция подошла к своему верному слуге, – будь достоин возложенной на тебя миссии, уже сегодня тебе предстоит непростое испытание.
Фабиан пал ниц.
- Прежде всего, проследи, чтобы никто – слышишь, никто! - не покинул пределы нашего дома ранее следующего полудня. Ни болезни, ни смерти родственников не могут являться уважительными причинами, таких причин не должно быть вовсе. Докладывай мне о подобных просьбах, но не выпускай никого, с просившими в сей день мы потом разберемся отдельно. Далее, вооружи слуг. Сколько у нас наберется людей способных поднять меч или копье?
- Человек тридцать, ваша милость.
- Пусть так. Музыканты будут играть всю ночь, так надо. Поэтому пусть люди не доверяют своим ушам, а доверяют глазам. И никакого крепкого вина. От этого зависит моя и ваша жизнь, мое и твое завтрашнее благополучие.
- Все будет исполнено, ваша милость, – Фабиан поклонился и удалился исполнять поручения.
Мароция повернулась ко Льву.
- Милый мой друг, прошу вас немедля одеться в мирское и выехать к Фламиниевым воротам с моим письмом к римской милиции. Как только стемнеет, вы должны обеспечить проход через ворота войска моего супруга, графа Гвидо. До начала штурма обеспечьте ему и его людям стоянку возле греческой церкви Девы Марии, овраг Большого цирка послужит им надежным укрытием.
- Вот как! – воскликнула Теодора.
- Неужели ты думаешь, сестра моя, что я решила стать добровольной жертвой наших равеннских братцев? Разумеется, мой муж подле меня, и тот, кто мыслил себя охотником, устраивающим силки, сегодня сам попадет в западню. Прошу же вас, ваше преподобие, преисполниться смелостью и решительностью, сегодня решится не только моя участь, но и ваша.
Лев так же, как и слуга, поклонился с подобострастием и удалился.
- Жаль, я думала, сегодня будет веселый вечер, – заметила со вздохом Теодора.
- Вечер сегодня будет веселее многих прочих, – ответила Мароция, – вам же, сестра, я советую привести себя в порядок. Ваш будущий муж должен хотеть не только императорскую корону, но и вас саму. Вы же всю себя извели угрызениями совести, вином и связями с собственными слугами.
- Если бы ты знала, Мароция! Мне каждую ночь снится наша мать!
- Прошлого не вернуть, Теодора. Ни ты, ни я не хотели подобного исхода, но лукавый, в обличье старца с тиарой, отвел нам глаза наши. И теперь нам нужно довести начатое до конца и покончить с Тоссиньяно раз и навсегда.
Она позволила себе улыбнуться своей сестре.
- Я думаю, пара кубков вина нам не повредит обоим. Надо же как-то скоротать время. Зови музыкантов, пусть начинают! Любой, проходящий возле нашего дома, должен быть уверенным в том, что у нас сегодня праздник.
Теодора распорядилась и вскоре пространство дома Теофилактов наполнили звуки своеобразной музыки десятого века. Сестры сидели друг напротив друга и медленно тянули вино, практически не поддерживая разговор. В какой-то момент в дверях вновь показался Фабиан.
- Из Рима вернулся слуга, посланный Даниилом, – сообщил он.
- Немедленно сюда!
Спустя пару минут Фабиан втолкнул испуганного слугу пред грозные очи своей госпожи.
- Ты передал поручение, данное тебе Даниилом?
- Да, ваша преблагая милость. Его Святейшество выслушал меня и наградил одним солидом.
- Щедро. Ты сказал ему, что я здесь?
- Именно так, ваша милость. Но я не знаю, в чем вина моя.
- Твоей вины ни в чем нет. Видел ли ты, как повел себя Его Святейшество?
- Он приказал своим слугам готовить носилки для поездки в Латеран.
- Ага! – Мароция узнала все, что ей было нужно, и жестом приказала слуге убраться прочь.
Фабиан получил новые распоряжения.
- Оставь слуг по всему периметру дома, но основные наши силы сосредоточь у центральных ворот и на восточной стене. Нападения с юга и запада нам нечего ожидать. Враги побоятся наступать с этой стороны, чтобы не вызвать тревоги в городе. Поэтому восток, смотрите угрозу с востока!
- Почему ты не просишь помощи у римской милиции, сестра?
- Милиция в основной массе предана мне, но нам достаточно одного предателя, чтобы наш план сорвался. Поэтому только тосканцы, моя любимая сестра, только они, – ответила Мароция и распорядилась налить себе еще вина.
Небо Рима обозначило свою готовность погрузиться в короткий, насколько позволял май, тихий сон. Город засыпал, стихал гомон торговцев, умолкал шум уличных артелей, гасли факелы на узких улицах Великого города и только бессовестные таверны по-прежнему завлекали горожан, маня тех сладостью разного рода грехов. Одновременно с этим сразу двое городских ворот  Рима впускали в свои пределы чужие им тосканские и сполетские дружины, повинуясь высочайшим приказам своих властителей, из которых только одному надлежит будет встретить рассвет следующего дня в еще большем сиянии своего великолепия.

Эпизод 5. 1682-й год с даты основания Рима, 8-й год правления базилевса Романа Лакапина
(23 мая  928 года от Рождества Христова).

Его Святейшество, встретив своего брата с отрядом сполетских воинов у Ослиных ворот и лично дав указание страже пропустить пятьдесят всадников, доехал с ними до Латеранского дворца, благо путь был совсем короткий. Здесь он пожелал остаться.
- Я хотел бы встать с тобой плечом к плечу, брат мой, и собственноручно избавить город от этой заразы, но, увы, она успела забрать мою былую силу. Я не могу быть более полезен тебе, я задыхаюсь, ноги отказываются идти далее, и поэтому я буду молиться за тебя здесь.
- Я буду драться за двоих, мой брат, за себя и за тебя тоже. Раньше, чем свет нового дня озарит стены главной базилики мира, ты будешь, подобно Персею, держать ее голову за волосы.
- Того не надобно, брат мой. Мне достаточно будет, чтобы я более не увидел ее.
При папе осталось пятеро слуг и пятеро сполетцев. Петр с оставшимися воинами поспешил на юго-восток от Латерана к Авентинскому холму. Не доехав полмили до усадьбы Теофилактов, около руин Цирка Максимуса, сполетцы спешились, и Петр отправил двух человек в разведку. Заговорщики старались вести себя как можно тише, тем более что на улицах города почти не осталось прохожих. Через полчаса разведка вернулась.
- Вокруг имения все пусто, стража стоит на своих постах, внутри слышна музыка, хозяева принимают гостей.
Петр одобрительно кивнул. Он принял решение спешить большую часть своего отряда, чтобы конским топотом загодя не привлечь внимания стражи. Два десятка человек с тремя лестницами для штурма стен были направлены к восточной стороне усадьбы, оставшиеся, с тараном наперевес, отправились к центральным воротам. Петр и пятеро сполетских баронов оседлали своих лошадей, имея намерения присоединиться к атакующим в тот момент, когда фактор внезапности будет полностью исчерпан.
На какой-то момент пространство вокруг Петра погрузилось в тишину. Меж тем сумерки постепенно овладевали Римом. Лошади всадников уже начали проявлять нетерпение, когда до уха Петра донесся крик потревоженной охраны.
- Нападение! Нападение!
Петр пришпорил коня и обнажил меч. Его чернобородое лицо как будто бы окаменело, настолько брат папы римского проникся неумолимой решимостью. Соратники поспешили за ним.
Спустя пару минут всадники оказались перед воротами дворца Теофилактов. С восточной стороны к стенам были приставлены и уже закреплены лестницы, что было встречено Петром радостным кличем. На стенах уже вовсю шел бой, причем число защитников дворца на сей раз Петра неприятно удивило. Что касается ворот, то они уже трижды испытали на себя мощь ударов массивного дубового ствола обитого железом и, судя по их состоянию, уже рады были сдаться. Следующий удар стал для ворот последним, створки удержались в петлях, но засов, связующий их, разлетелся в клочья. Нападавшие издали победный крик.
Но торжествовать было рано. Едва в воротах образовалась брешь, как оттуда ядовитыми шершнями полетели стрелы. Двое нападавших были сражены, одна из стрел пролетела над самым ухом Петра.
- Черт побери, их слуги, похоже, усердно обучались ратному делу, – пробормотал Петр. В следующее мгновение он бросил клич своим баронам, оставшимся в седле, и первым прыгнул с конем во двор сенаторского дворца.
Слуги Мароции успели пустить еще несколько стрел, но страх их был так велик, что ни одна из стрел не принесла более урона нападавшим. Появление всадников почти деморализовало защитников сенатриссы, лучники побросали оружие и, как цыплята от коршуна, разбежались по укромным уголкам двора. На стенах сполетцы также очевидно стали брать верх. К Петру же успели присоединиться все пешие, штурмовавшие главные ворота.
- Ищите, ищите ее! Нашедшему я плачу двадцать солидов. Не вздумайте, дьявол вас возьми, гоняться за шелками и посудой. Все это будет ваше, так или иначе. Ищите Мароцию, допрашивайте ее слуг, найдите ее сестру! – кричал Петр.
Рев рога внезапно перекрыл его голос. Все, даже те, кто в данный момент сошелся в смертельной схватке, на миг обратили внимание на северную сторону дворца. Рог затрубил еще.
- Что это, черт меня забери? – крикнул Петр.
- Тебе недолго осталось этого ждать, – донесся до него знакомый голос, спокойный и насмешливый.
Петр поднял глаза вверх. В верхнем проеме главной башни дворца он увидел миниатюрный женский силуэт. Тем временем из-за ворот замка послышался конский топот приближающегося внушительного отряда.
«Все пропало», - первым сдался внутренний голос Петра, и мужественные черты лица сполетского герцога исказились отчаянием.
- Ведьма! Будь ты проклята! Сполето, прочь, прочь! Засада, уходим! – крикнул он своим людям и бросился вон из дворца отчаянным галопом. Нападавшие в мгновение ока превратились в преследуемых и поспешили за своим хозяином.
Всадникам повезло больше. Они вырвались в город как раз в тот самый момент, когда передовые воины неведомого воинства уже подходили к центральным воротам. Вслед убегавшим было выпущено несколько стрел. В последний момент Петр бросил взгляд назад и увидел среди преследователей красно-белые штандарты с поднятым на дыбы коронованным львом.
- Чертовы тосканцы! – прорычал он.
Пешим сполетцам повезло много меньше, чем Петру. В считанные мгновения они оказались заперты внутри двора Теофилактов и после первых энергичных действий атаковавших их тосканцев побросали оружие наземь. Из полусотни нападавших было пленено более тридцати человек, шестеро были убиты во время боя, с десяток человек вместе с Петром скрылись в лабиринте римских улиц.
- Немедленно поднимите городскую милицию, пусть усилят охрану всех ворот. В городе грабители и убийцы, ни один из них не должен покинуть пределы Рима, – первым делом распорядилась Мароция. Гвидо встретил ее нежным поцелуем и пришел в умиление от того, что сенатрисса была, как воин, одета в изящную кольчугу, а на ее прелестной голове красовался серебряный шлем с бармицей. Ей так к лицу было военное облачение!
- А мы все отправляемся в Латеран, где завершим начатое, – добавила она.
- Ты думаешь, друг мой, что Петр укроется в Латеране?
- Там его брат. Не знаю, кто из них сейчас служит для другого лучшей защитой, но они там будут вместе. Тем хуже для них. Нам нужно поспешить туда и покончить с ними ранее, прежде чем наступит утро и к Латерану начнут подходить горожане.
Мароция была абсолютно права. Едва покинув Авентин, Петр, с остатком своих людей, устремился к Латеранской базилике, чтобы защитить своего брата и самому найти защиту под сенью святых стен.
Всю ночь Иоанн Десятый провел в молитве у алтаря базилики. Признаться, в отличие от своих предшественников, он недолюбливал это место, уж слишком много мрачных событий произошло здесь в последние годы. Шепча слова молитвы, он время от времени бросал взгляд на правый неф церкви, в Зал Волчицы, как будто там за тридцать с лишним лет так и не вынесли из храма осужденный Церковью труп папы Формоза. Его взгляд скользил и по дверям левого нефа, ведущим в клуатр церкви, в тот самый сад, где неизвестные убили папу Стефана Шестого. Иоанн молился, но мысли его постоянно улетали к событиям тех лет и душа его не чувствовала себя также спокойно и защищенно, как в своей любимой базилике Святого Петра. Именно с Иоанна Десятого храм на ватиканском холме начал постепенно перехватывать пальму первенства у Латерана и даже реконструкция, проведенная в Латеранском соборе Сергием Третьим, а спустя века папой Сикстом Пятым, не нарушила этих тенденций. Впрочем, такое развитие событий можно было бы предвидеть, рост амбиций папских властителей и их стремление управлять светским миром требовало и соответствующей степени защиты, которую Латеранский дворец никак не мог предоставить. Другое дело базилика Святого Петра, которая стараниями папы Льва Четвертого была с середины прошлого века окружена внушительными крепостными стенами Леонины. Если бы не секретный характер операции, боязнь предательства со стороны городской милиции, папа Иоанн и не вздумал бы покидать Ватиканский холм. Быть может, это и в самом деле не следовало делать.
Чуткое ухо папы уловило конский топот, раздавшийся на площади перед Латераном. Спустя мгновения распахнулась одна из дверей, и в притвор базилики вбежал Петр и несколько оставшихся с ним воинов.
- Брат мой! Нас поджидали. Она впустила в Рим своего мужа. Думаю, что через несколько минут они будут здесь.
Иоанн разом оценил свое положение как совершенно безнадежное.
- Быть может, она побоится штурмовать Латеран, ведь это храм Божий! – робко сказал кто-то из небольшой папской свиты, усердно молившийся вместе со своим хозяином всю ночь.
Иоанн скептически усмехнулся.
- Колокол! Надо ударить в набат! Тогда в считанные минуты здесь будет полгорода и жители не дадут свою святыню на поругание, – добавил еще кто-то из диаконов.
А вот эта мысль действительно могла оказаться спасительной. Но она прозвучала уже поздно, на площади вновь послышался конский топот и торопливый бег десятков людей.
- Займите колокольню, не дайте им разбудить город, – прежде всего, скомандовал своим людям Гвидо.
Сполетцы спешно баррикадировались в базилике.
- Что будем делать, друг мой? – спросил Гвидо свою супругу, последовавшую вслед за ним – мы победили, но им удалось спастись. Стены базилики надежнее любого щита.
- Что за вздор! – ответила Мароция, - мы возьмем эту базилику штурмом и немедля.
- Базилику? Главную базилику кафолической церкви?
- В этой базилике судили мертвеца, удушали пап, лишали девственности…
- Кого? – удивился Гвидо.
- Время для исторических изысканий не слишком подходящее, друг мой. Главное, что все это не мои личные фантазии. Сам Господь показал свое отношение к этой базилике, проломив ей кровлю небесным копьем своим. Сейчас там засели люди, нарушившие законы Церкви и законы мира. Неужели мы не должны избавить эту базилику от поместившейся там скверны?
Мароция говорила громко, ибо слова ее предназначались не только для Гвидо, но и для прочего ее воинства, среди которого были четко видны колебания и опасения Господнего гнева.
- Пошли людей войти в базилику со стороны сада. Используйте лестницы, захваченные нами у сполетских предателей, – добавила она с твердой решимостью.
Сама же она бесстрашно подошла к закрытым дверям базилики и громко заговорила.
- Благородные бароны Сполето! С вами говорю я, Мароция, герцогиня Сполетская и маркиза Тосканская, сенатрисса Великого Рима! Я не могу знать ваших имен, но, я уверена, среди вас есть такие, кто знает меня, и, быть может, приносил мне клятву верности, как своему сюзерену. Я не держу на вас зла за то, что вы атаковали меня этой ночью. Я даю вам клятву, что не причиню ущерба ни вам самим, ни вашим феодам, если вы сейчас же сложите свое оружие, как того подобает добрым вассалам. Через минуту я атакую Латеран!
За дверьми вскоре послышалась возня и лязг металла, очевидно там, внутри здания, сцепились между собой решившие сдаться и оставшиеся верными Петру. Мароция махнула рукой и в тот же миг трое дюжих молодцов ударили массивными топорами в черное дерево святых дверей. Легкий вздох удивления пронесся и среди нападавших, и среди защитников базилики, те до последнего не верили, что свершится святотатство.
Штурм был недолог. Почти одновременно с тараном входных дверей последовали крики ворвавшихся в базилику через сад тосканцев, и спустя пять минут сопротивление было сломлено. Двери главной церкви мира распахнулись и всех находившихся в базилике вытащили на площадь и усадили на колени. Несколько сполетских баронов тут же простерли руки к Мароции, умоляя о пощаде.
- Я слово свое помню и сдержу, – отвечала та. Она внимательно следовала вдоль ряда поверженных врагов.
- Есть ли убитые в храме? – спросила она.
- Увы, да, маркиза, – ответил Гвидо, – я потерял двух человек, которых сразил Петр Ченчи.
В это же мгновение Мароция остановилась перед поверженным на колени Петром. Тот поднял на нее взгляд, гордый и презрительный, глаза его сверкали дерзким огнем, на доброй половине лица его набирал свою силу лиловый кровоподтек от удара тупым древком копья кем-то из тосканцев.
- Здравствуй, Петр Ченчи из Тоссиньяно, – насмешливо произнесла Мароция, – ты, кажется, этой ночью страстно желал меня увидеть. Я перед тобой, я слушаю тебя.
- Дьявол защитил тебя сегодня, но так будет не всегда.
- А кто защитит сегодня тебя, Петр?
- Мой Господь, если на то будет угодно ему!
- Где брат твой?
Петр не ответил.
- Его Святейшество находится у алтаря базилики. Он отказывается выходить. Рядом с ним мои люди, – ответил Гвидо.
- Герой Гарильяно уже не так искусно владеет мечом? Признаться, я думала увидеть его в строю нападавших. Это было бы занятно.
- Быть может так бы и случилось, змея, если бы ты силою своего яда не лишила бы его сил, - Петр говорил как человек, которому уже нечего было терять.
- Я думаю, ты довольно наговорил уже слов в этом мире. Закройте ему рот, – приказала Мароция, и слуги затолкали в рот Петру грязную тряпку.
Несколько минут Мароция размышляла, глядя на порубленные двери Латеранской базилики.
- Вот что, друг мой, – сказала она Гвидо, – пора извлечь нам нашего святого старца на свет Божий. Прошу вас сделать это самому с помощью ваших людей. Во избежание громких слов его, способных вселить страх в наших добропорядочных слуг и смутить разум, закройте уши себе, а ему на выходе также закройте рот. Ничего доброго он нам сказать точно не собирается, а значит и нам слышать его не стоит.
Гвидо одобрительно кивнул головой и направился внутрь базилики, захватив с собой двух дюжих молодцов, по всей видимости, не слишком отягощенных совестью, так как четверть часа тому назад они же вдохновенно рубили двери святой церкви. Слуги слепили из листьев затычки себе в уши, граф самонадеянно посчитал это для себя излишним.
Папа Иоанн к тому времени перестал молиться и сидел на ступенях кафедры, наблюдая, как к нему приближаются палачи. «Вот и все, вот и конец моему понтификату, – думал Иоанн, перед глазами которого вдруг встали сцены его коронации, состоявшиеся четырнадцать лет назад». Ах, если бы к нему хотя бы на мгновение вернулись те силы, он незамедлительно бросился бы с мечом в руке навстречу этому надменному тосканскому графу, и мало бы нашлось тех, кто не посочувствовал бы в этот момент самоуверенному тосканцу!
- Граф Гвидо, осознаете ли вы, что сейчас совершаете? – папа удивился собственному голосу. Он вроде бы и не собирался ничего говорить этим людям.
- Я беру под стражу того, кто узурпировал престол Святого Петра и до последнего дня своего вредил кафолической церкви.
- Что вы в этом понимаете, мессер Гвидо? Ваш поступок не останется без наказания со стороны Господина нашего и гнев Его вы почувствуете очень скоро. Быть может, я не увижу уже больше капель очистительного дождя и цветения трав и деревьев, но также и вы не увидите это снова, ибо не доживете до следующей весны и будете призваны Создателем всего сущего, который рассудит нас с вами.
Гвидо вспомнил слова Мароции и мысленно упрекнул себя за опасную глупость. Но было уже поздно. Слова были сказаны, пусть в следующую секунду слуги и запихнули в рот епископу Рима очередной, наспех сделанный, кляп.
Папу вывели на площадь и усадили на камни как рядового пленника. Рядом с ним, по-прежнему на коленях, стоял его брат, других пленных Мароция уже успела отпустить, дав им на прощание несколько наставлений.
Враги встретились взглядами. Столько раз Мароция за все эти годы мысленно рисовала себе сцены мести своему ненавистнику, столько раз она сочиняла полные желчи и победного презрения монологи, адресованные Тоссиньяно, а пришел момент торжества и она, к немалому своему изумлению, вдруг обнаружила, что ей совершенно нечего сказать. Победительница пап чувствовала в душе теперь редкостное опустошение и, - невероятно! - определенную жалость, пусть, скорее, не к поверженному врагу, а к тому, что ее долгое противостояние, полное побед и огорчительных поражений, во многом составлявшее смысл ее существования, сегодня подошло к концу.
- Я знала, что день воздаяния тебе наступит, – прошептала она ему, – вспомни теперь все, что ты причинил мне.
Папа не сделал попытки заговорить. Он смотрел на Мароцию спокойно, без гнева, очевидно чувствуя сейчас свое моральное превосходство над одолевшим его, но не способным на истинное торжество, врагом. Видимо это почувствовала и сама Мароция и, в духе лучших традиций своего противостояния с Иоанном, невероятно разозлилась.
- Иоанна Тоссиньяно накрыть плащом от любопытных глаз и отвести в Замок Ангела, где держать его до суда Церкви над ним. Я над его судьбой более не властна. Но прежде, чем вы уведете Иоанна Тоссиньяно, я подвергну наказанию того, кто украл у меня герцогство Сполето, а сегодня намеревался лишить меня жизни. Заслуживает ли суда тот, кто был пойман на месте преступления и чья вина не требует доказательств? – обратилась она к стоявшим вокруг нее тосканским и кое-где оставшимся сполетским воинам.
- Он в твоей власти, сенатрисса! – послышались голоса.
- Петр Ченчи из Тоссиньяно, я обвиняю тебя в том, что ты обманом завладел герцогством Сполето, обманом, и по наущению брата своего, проник в город Рим, где, нарушив законы города, ночью, как садовый вор, проник в мой дом и посягал на мою жизнь. Рядом с тобой стоят люди, которых ты привел с собой. Ответьте, есть ли в моих словах напраслина?
- Мы подтверждаем твои слова, сенатрисса! – ответили ей несколько человек.
- Что делает хозяин, застигнувший вора в первый раз? Являясь добрым христианином, он не лишает жизни своего заблудшего брата, но в наказание лишает его руки, взявшей чужое, и глаза, соблазнившего его.
Она махнула рукой, и слуги Гвидо совершили страшную экзекуцию над Петром. Стоны несчастного огласили всю площадь, на окраинах ее уже начали появляться первые паломники и, с боязливым любопытством вытягивая шеи, пытались разглядеть и объяснить действия вооруженных людей, стоящих у ступеней Латерана.
- Что делает хозяин, если во второй раз ловит того же человека в своем саду? Опять же он не обязан лишать его жизни, ведь и Святой Петр когда-то за одну ночь трижды отрекался от Спасителя. Но в наказание он лишает его второй руки и второго глаза, дабы более зрение никогда уже не смогло соблазнить его.
Ловкие действия палачей и белый свет померк для Петра навсегда.
- Велики грехи твои, Петр Ченчи, ибо ты не только зрением своим впускаешь в душу свою Искусителя. Ты слушал дурные советы, наущающие тебя греху и клевете на ближнего твоего. Да не услышишь ты более Врага Человеческого!
Садистка махнула рукой, и Петру отсекли оба уха. Толпа, собравшаяся на окраинах Латеранской площади и постепенно приблизившаяся к самому эпицентру событий, с каждой минутой гудела все сильней, вид крови и страдания, как это часто водится, будил у нее низменные инстинкты. Ни слова сострадания, ни слова поддержки не было произнесено, напротив, со всех сторон зазвучали одобрительные голоса своей кровавой госпоже и насмешки над несчастной жертвой. Если среди собравшихся и были недовольные, то их огорчение объяснялось только их личным опозданием к началу жестокого судилища и тем, что стража не дает подойти к месту экзекуции поближе, чтобы понять, кого именно решили столь строго наказать. Если среди возгласов обступивших и звучало удивление, то оно было вызвано тем, что о таком занятном зрелище не было объявлено заблаговременно и время действия, по мнению их, было выбрано не слишком подходящим.
Мароция приказала подвести Петра к остававшемуся на площади Иоанну, дабы насладиться душевной болью епископа при виде своего изувеченного брата. Из глаз Иоанна ручьем текли слезы, стражник, стоявший рядом, позволил папе освободить свою руку и прикоснуться ей к окровавленным щекам Петра. Петр дико завыл, будто его подвергли новым пыткам.
- Что делать с тем, кто упорствует в грехе своем? Разве найдется ему достойное наказание в этом мире? Нет, его тогда судит наш Господь милосердный, Создатель всего сущего и грозный судия нам всем.
Мароция отошла прочь, и Иоанн увидел, как несколько копий пронзили тело его брата, завершив земные страдания Петра. Подоспевшие слуги крючьями подцепили труп и отволокли его в похоронную повозку, предусмотрительно вытребованную сюда Мароцией. Далее настала очередь Иоанна. Епископа усадили в другую повозку, направившуюся к Замку Ангела. Вслед за ней устремились конные всадники, колонну которых возглавили Мароция и Гвидо. Глаза Мароции пылали темным огнем преисподней, ноздри ее раздувались, она взглянула на свой плащ, на котором углядела несколько пятен крови Петра и ее рот хищно оскалился.
- Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, друг мой, – шепнула она Гвидо, и тому на момент показалось, что не женщина, а сама крылатая неотвратимая Немезида из старинных воскресших легенд скачет рядом с ним.

Эпизод 6. 1682-й год с даты основания Рима, 8-й год правления базилевса Романа Лакапина
(23 мая  928 года от Рождества Христова).

Однако времени на утехи в этот день для Мароции не нашлось. Едва ее кортеж, распугивая ранних прохожих, прибыл в Замок Ангела, сенатрисса потребовала немедленно отправить за кардиналом Львом и начальником городской милиции Михаилом, недавно утвержденным Сенатом в своей должности по настоятельному внушению Мароции. Сама же Мароция, сжалившись над валящимся от усталости с ног мужем и разрешив тому короткий сон, поднялась на свою излюбленную смотровую площадку башни и пожелала оставить ее наедине со своими мыслями.
Этой ночью ею была одержана решительная и блестящая победа, она перешла свой Рубикон и выиграла свой Фарсал , впервые обнажив свой меч в Риме, но теперь надлежало извлечь максимальную выгоду из упавших к ее ногам победных плодов, сохраняя по-прежнему лисью осмотрительность и дипломатичность. Прежде всего, надлежало успокоить и обмануть Рим. Пусть папа Иоанн и не пользовался большой симпатией у римлян, в их глазах он все равно оставался наместником Апостола Петра и, стало быть, нельзя было вот так запросто объявить его арестованным. К тому же гипотетически папа мог быть подвергнут только суду Церкви, но идею с организацией собора Мароция отвергла сразу – за годы понтификата Иоанна на церковных кафедрах мира утвердилось множество его креатур, к которым теперь добавились и королевские ставленники, прибывшие из Бургундии, так что созыв собора с большой долей вероятности не только освободит Тоссиньяно из заключения, но и подвергнет интердикту саму Мароцию с Гвидо.
Таким образом, Иоанн должен оставаться пусть и формально, но на воле, а между тем его отсутствие на утренней мессе в скором времени начнет волновать Рим. По городу уже наверняка ползут самые невероятные сплетни о ночных столкновениях и появлении в городе чужеземцев. Возможно, размышляла сенатрисса, именно по пути этих слухов ей и следует идти, развивая легенду о попытке убийства или похищения понтифика неизвестными. В этом случае будет вполне оправданным нахождение Иоанна в Замке Ангела, а она сама в этом случае предстанет верной защитницей Святого престола. Да, решила она, именно в этом ключе для римлян следует представить события этой ночи.
Но кто мог покуситься на главу вселенской Церкви? Списать, как обычно это делалось в предыдущие годы, на сарацин не представляется возможным – именно благодаря усилиям папы ни один африканец не показывался в предместьях Рима на протяжении последних двенадцати лет после сражения у Гарильяно. А кто еще мог оказаться врагом папы? Очевидцы, конечно, заметили на Авентине присутствие тосканцев и сполетцев, но обвинить первых было совершенно нельзя, ибо они ассоциировались сейчас с самой Мароцией, а вторых тем более, поскольку они возглавлялись самим братом папы. Да, черт побери, теперь из этого мерзавца Петра придется сделать героя, мужественно защитившего своего святейшего братца, по-другому не получится. А принадлежность нападавших, их мотивы и организатора нужно искать в другой стороне.
Бургундцы? В этом нет никакой логики, союз папы и короля до последнего времени был крепок и оснований для разрушения не имел. Греки? Папа с Византией поддерживал умеренно-теплые отношения, а в бесконечные теологические споры, так охотно раздуваемые порой Константинополем, он и вовсе предпочитал не вмешиваться, так что никак не мог оскорбить чувства какого-либо фанатичного ортодокса. Нет, надо искать среди тех, с кем папа обошелся в последнее время сурово и несправедливо. Как с ней.
Гвидолин? А что, а вот это мысль! Папа лишил его по сути всего – власти, богатства, сана, а между тем епископ Пьяченцы до последнего времени обладал серьезной армией и сетью активных агентов среди негоциантов, жонглеров, паломников. Этот вполне мог решиться на такой поступок и, захватив папу, потребовать от того восстановления в своих правах. Во всяком случае, никто этому бы не удивился, случись такая авантюра в действительности. Поэтому, решила Мароция, именно эту версию и надо навязать Риму.
Как раз ко времени принятия решения к Замку Святого Ангела прибыли кардинал Лев и магистр Михаил, ее наиболее преданные и влиятельные соратники. Мароция приняла их в зале на втором ярусе главной башни.
- Magister militum, прежде всего, прошу вас незамедлительно взять под арест начальника стражи Ослиных ворот. Того, кто впустил в город чужеземные войска без всякого на то разрешения, – с этого начала Мароция.
- Уже сделано, великая сенатрисса, – отвечал ей Михаил, тридцатилетний, ладно скроенный грек, начинавший свою службу еще в дружине Теофилакта. Будучи однажды прельщенный дочерью своего командира, его карьера впоследствии получила ощутимое ускорение.
Далее Мароция поведала своим друзьям собственную версию произошедшего этой ночью.
- Его Святейшество планировал сегодня ночью встретиться со своим братом Петром, герцогом Сполето. Об этом стало известно сторонникам низвергнутого из сана епископа Пьяченцы Гвидолина, которые вознамерились дерзко похитить понтифика и заставить того вернуть Гвидолину утраченные права. Проникнуть в город им помогла стража Ослиных ворот, начальник которой таким образом совершил измену и будет предан смерти. Между заговорщиками и сполетской охраной произошел бой, в результате которого смертью храброго воина пал Петр Ченчи. Мятежники добились бы успеха, если бы на выручку папе не пришел своевременно тосканский отряд моего мужа, который этой ночью по счастливой случайности - нет, по воле Небесного Провидения! - вошел в Рим и сохранил для нашего города и всего мира главу Святой Церкви. Аминь.
Лев и Михаил поклонились сенатриссе в знак того, что ее версия понята и принята ими. Каждому надлежало теперь довести эту версию до своих помощников, долженствующих распространить этот слух далее по всему городу. Перед уходом кардинал Лев, как непосредственный участник событий этой ночи, не мог не поинтересоваться у Мароции судьбой и состоянием папы. Сенатрисса и на сей счет дала исчерпывающую версию.
- Его Святейшество потрясен событиями этой ночи и опечален смертью любимого брата. Тосканцы, выручив его, доставили Его Святейшество под мою охрану в Замок Ангела, где он и будет пребывать незначительное время, пока не завершится расследование обстоятельств заговора и не восстановится его вновь пошатнувшееся здоровье, ведь не забывайте, что он совсем недавно был сражен таинственным недугом и только по воле Господа, сотворившего чудо из чудес, остался в этом мире. Не исключено, что между его болезнью и сегодняшним нападением есть прямая связь, – добавила она, мысленно порадовавшись на ходу придуманной возможности списать на Гвидолина и еще один, едва ли не более тяжкий, грех.
Лев и Михаил удалились, а их место занял едва выспавшийся Гвидо. Мароция поднялась с ним снова наверх и поведала о своих распоряжениях.
- Все это чрезвычайно разумно, друг мой. Но что нам дальше делать с Иоанном? – спросил, едва сдерживая циничную зевоту, Гвидо.
Да, это был вопрос абсолютно четкий и ясный по своему ответу, но невыразимо тяжелый для человеческой  совести, в каком бы подавленном или же зачаточном состоянии она не находилась у этих людей.
Иоанн должен умереть. Возможность компромисса с ним исключена, ни при каких обстоятельствах папа не должен был обрести свободу. На добровольное отречение взамен на жизнь и постриг рассчитывать также не приходилось, тем более что на тот момент подобный прецедент в истории папства случился только с папой Понтианом , сосланным римлянами на рудники, и папой Марцеллином , после того как император Диоклетиан  заставил того совершить подношение даров языческим богам Пантеона.
Оставались вопросы времени и средства. Смерть папы не должна произойти в ближайшие дни, чтобы исключить ее связь с заточением в замке. С другой стороны, папа не мог долго оставаться в неволе, рано или поздно папская курия, со своим непрекращающимся делопроизводством, начнет все более удивляться тому, отчего папа предпочитает Замок Ангела стенам Леонины и удобствам своих покоев. Отсюда следовал вывод, что, прежде всего, надлежит убедить горожан и Церковь в добровольном нахождении здесь ее епископа, после чего счет земному существованию Иоанна пойдет уже не на дни, а на часы.
Ну и, наконец, как исполнить задуманное? В пору было вновь огорчиться отсутствием подле Рима африканцев - в прежние годы сарацины, лишенные благоговейного трепета перед отцами Церкви неверных, не раз исполняли подобные щекотливые заказы. Найти же мерзавца, способного на это и при этом носящего под рубахой крест, представлялось делом архисложным. По всей видимости, кинжал как средство отпадал. Оставался яд. Не будет удивительным, если папу Иоанна через несколько дней постигнет новый приступ удушья, который едва не отправил его на тот свет три недели тому назад.
Все эти мысли лавиной пронеслись в сознании Мароции, приведя ее в итоге к единственно правильному решению, которое она, тем не менее, оставила при себе. Гвидо же на свой вопрос ответа не дождался и вновь задремал под лучами утреннего солнца. Мароция, стоя у зубцов башенной стены, еще несколько раз проанализировала свои мысли и альтернативы своим будущим действиям не нашла. Под ее ногами медленно пробуждался город, и людские ручейки засновали уже по обоим берегам Тибра. Сенатрисса  позволила себе еще с полчаса понаблюдать за горожанами, прежде чем пришла к выводу, что свой план пора приводить в действие.
Она разбудила недовольного Гвидо и сообщила о намерении посетить папу. Граф крикнул двух слуг и последовал за супругой.
Иоанн был помещен в гостевые, без окон, покои на втором этаже башни, возможно в те же покои, которые спустя шесть веков облюбует для себя Родриго Борджиа . Мароция не рискнула поместить папу в камеру для узников, дабы не смутить, тем самым, свою охрану. Даже здесь, находясь среди верных слуг, повидавших всякое от своей госпожи, ей приходилось выдерживать определенный политес и делать вид, что все совершается только в целях защиты понтифика и с его добровольного согласия. На полпути к папским покоям Мароция вдруг вспомнила об одной очень важной вещи и приказала одному из сопровождающих слуг принести ей эту вещь из своей спальни.
Вошедшие застали папу спящим. С момента своего ареста Иоанн не смыкал глаз, беспрестанно обращаясь к Господу за помощью, оплакивая своего брата и с тревогой прислушиваясь к каждому, доносившемуся к нему из пределов его темницы, звуку. Но время шло, силы Иоанна оказались на исходе и незадолго до прихода своих мучителей папа забылся нервным и рассыпающимся на фрагменты сном. Сон сморил его сидящим за столом, и папа спал, уронив голову на старые деревянные доски стола, будто пьянчужка в кабаке, перебравший накануне вина. Слуги и сам Гвидо остались в дверях, Мароция же, ничуть не стесняясь, подошла к столу и с минуту разглядывала спящего. И вновь, как сегодня ночью на Латеранской площади, она с удивлением обнаружила в себе странное отсутствие былой ненависти к своему самому лютому врагу и с презрительным состраданием разглядывала изъеденное болезнью лицо любовника своей матери. Сама от себя не ожидая такого, она провела рукой ему по голове и папа, мгновенно очнувшись, схватил ее за руку. Он взглянул на нее и, будучи, по всей видимости, еще в плену у своего сна, на несколько сладостных секунд вернувших к жизни его Теодору, он прижал ее руку к своим губам. Безжалостное сознание прогнало остатки сна прочь, и Иоанн с ужасом оттолкнул от себя эту руку и спешно осенил себя спасительным крестом. Следующее мгновение стало еще более страшным для понтифика, он увидел в другой руке Мароции подушку, моментально воскресившую в его сознании события пятнадцатилетней давности. Лицо папы побелело, а губы начали шептать молитву.
- Вижу, память у вас с годами не ослабла, – насмешливо сказала Мароция, тогда как ее сопровождающие склонились в поклоне перед ожившим понтификом.
- Надеюсь, мне будет позволено последнее причастие? – спросил Иоанн, и все поразились тому мужественному спокойствию, с которым были произнесены эти слова.
- О чем вы, Ваше Святейшество? – Мароция выбрала для общения обычный для себя насмешливый тон, - Вы в кругу друзей, и друзья эти приглашают вас на прогулку.
- Что вы задумали, Мароция?
- Вместе с вами полюбоваться красотами Рима с высоты башни Ангела. Для этого сегодня просто восхитительный день. И не забудьте вашу тиару, чтобы все обитатели моего замка на пути вашем оказывали должное вам почтение.
Взглянув на Гвидо, лицо которого не выражало ровным счетом никаких эмоций, и на секунду поколебавшись, Иоанн последовал из своих покоев вон. Мароция взяла было его под руку, чтобы помочь понтифику подниматься по крутым ступеням башни, но Иоанн отстранился от нее и предпочел помощь одного из слуг Гвидо.
Очень давно папа не бывал на верхней террасе башни и вид открывшегося ему жизнерадостного Рима одновременно восхитил и опечалил. Город простирался под его ногами, но теперь казался каким-то далеким и недоступным, а невнятный шум его улиц говорил, что Рим продолжает жить собственной жизнью, немало не обеспокоясь судьбой своего епископа, ничуть не опечалясь от такой потери. Мароция же все спешила к стене башни, слуга тянул папу за собой, и в какой-то миг сознание папы осенила страшная догадка. Он вновь начал читать молитву.
- Полно, Ваше Святейшество, откуда такие страхи? Неужели вы думаете, что мы столкнем вас со стены на глазах у всего Рима?
Логика в этих словах, безусловно, присутствовала, и папа разрешил слуге подвести себя к парапету стены. В то же мгновение послышались многочисленные приветственные крики горожан и паломников, собравшихся подле башни и ведущем к ней мосту Элия. Всех их сегодня растревожили слухи о попытке покушения на римского епископа, и они жаждали увидеть его целым и невредимым под охраной своей благословенной спасительницы.
- Так вот для чего я вам понадобился. Хитро, я всегда знал, что вы хитрая бестия, – сказал папа и уже хотел было спуститься прочь.
- Ваше Святейшество, народ Рима ждет вашего благословения. Наши отношения никуда не денутся, но причем здесь ваша паства, жаждущая благодати от вас? Неужели все эти люди, пришедшие сюда справиться о вашей судьбе, не заслужили подобного?
Иоанн, скрепя сердце, вынужден был согласиться с доводами сенатриссы. Папа трижды осенил толпу крестным знамением и трижды поклонился своей участливой пастве. Новые крики граждан слились в один, неразличимый по содержанию, но явственный в своей радости, гул. Взгляд папы скользил по толпе, по лавкам торговцев-иудеев на мосту Элия, по пролетам самого моста, на котором семь веков спустя будет казнена его дальний потомок, красавица Беатриче , убившая своего родного отца в отместку за собственное изнасилование им. Еще одна невероятная закольцовка фамильной судьбы, на которые так славен Рим!
- А что если я сейчас сделаю шаг вперед? – как бы размышляя сам с собой, вслух произнес вдруг папа.
- Тогда вы станете первым папой-самоубийцей, что не принесет ничего хорошего ни лично вам, ни авторитету Святой Церкви, о котором вы так страстно печетесь. Но на всякий случай, спасибо за предупреждение, отойду-ка я от вас подальше, во избежание нелепых подозрений. Захочется прыгать - прыгайте, я буду вам только благодарна за счастливое разрешение всех проблем.
Если бы не поврежденные связки и астма, папа наверняка попробовал бы крикнуть толпе о том, что находится в неволе. Пусть он, возможно, в тот же миг лишился бы жизни, но участь его убийц стала бы также незавидной. Однако башня была высока и далека от толпы, и даже здоровому человеку навряд ли бы удалось докричаться, тем более что собравшаяся толпа была достаточно занята собой и оживленно комментировала «спасение» своего понтифика.  Папа еще раз благословил плебс крестным знамением и спустился на площадку. Мароция приказала своим слугам вести Иоанна в его покои.
- Все ловко придумано, Мароция, но завтра я не доставлю вам подобного удовольствия.
- Напрасно. Свежий воздух для вашего здоровья сейчас просто необходим. Мне же несложно будет найти жонглера или просто слугу, который в ваших одеждах завтра со стен башни благословит от себя народ Рима. На таком расстоянии никто не заметит подмену.
- А что дальше, Мароция? – спросил папа.
- Вы все время куда-то торопитесь, Ваше Святейшество. Это невежливо по отношению ко мне, хозяйке Замка Ангела. Я рассчитываю, что вы задержитесь и погостите у меня.
- Как долго? – папа остановил свой шаг, и глаза его встретились с глазами сенатриссы. Та ответила змеиным шелестом:
- Как только Я захочу.


Эпизод 7. 1682-й год с даты основания Рима, 8-й год правления базилевса Романа Лакапина
(28 мая  928 года от Рождества Христова).

Иоанн сдержал свое слово и в следующие четыре дня отказывался выходить на прогулку. Мароция также сдержала свое слово и четыре дня легковерную толпу, мало-помалу рассеивающуюся возле башни, благословлял, слабо заботящийся о спасении своей души, безвестный слуга, находивший затею своей хозяйки весьма забавной. Агенты кардинала Льва и магистра Михаила работали добросовестно, так что и сам Рим, и Город Льва сохраняли спокойствие относительно судьбы папы Иоанна Десятого. Брат папы Петр в эти дни был торжественно увезен из Рима сполетскими баронами. Так распорядилась сама Мароция, объясняя это тем, что герцог должен быть непременно похоронен в усыпальнице правителей Сполето, возле базилики Сан-Сальваторе.  Рим вновь умилился справедливостью и благочестием сенатриссы Маруччи, забывшей о своих распрях с Петром, и не задавал, в связи с этим, лишних вопросов об отказе папы от прощания с останками своего горячо любимого брата.
Сам Иоанн все эти дни не выходил из отведенных ему покоев, размышляя о своей дальнейшей судьбе и не находя в найденных вариантах ничего для себя мало-мальски позитивного. Исходя из этого понтифик даже не стал отказываться от еды, понимая, что если не яд, то голод его, обессиленного, быстро добьет, а его тюремщикам только поможет достичь задуманного без совершения нового греха. Кормили его едой достойной, но весьма скудной, а сама Мароция и граф Гвидо два дня не показывались ему на глаза. Вечером третьего дня, к удивлению понтифика и даже к его досаде, так как он уже готовился ко сну, в его покои осторожно вошли несколько слуг и, проявляя крайнюю почтительность к особе Иоанна, начали заставлять стол в его покоях яствами и вином. Они управились достаточно быстро, после чего в покои папы вошли Мароция и Гвидо и тщательно затворили за собой дверь.
Их появление папа встретил так же, как любой приговоренный к смерти заключенный встречает в своей камере палачей. Сердце Иоанна бешено забилось, и приступ астмы не заставил себя долго ждать. Но Гвидо был без оружия, слуги отсутствовали, и впору было успокоиться. Иоанн вернул себя самообладание и даже с едкой ухмылкой указал на подушку, которую Мароция вновь принесла с собой.
- Вы теперь каждый день будете приносить ее мне?
- Да, она мне очень дорога, так как вызывает воспоминания о моей юности.
- Я бы даже сказал «о вашей бурной юности».
- Оставим дела минувшие в покое до нужного момента. Надеюсь, вы не откажетесь разделить с нами вечернюю трапезу?
Папа оставил ее вопрос без ответа. В размышлениях о своей судьбе и действиях своих палачей он в эти дни пришел в итоге к тем же выводам, что и некогда Мароция. Для осуществления задуманного Гвидо мог прийти и без оружия, и папа взглядом полным тяжелого подозрения смотрел, как граф, добровольно взяв на себя обязанности пинкерния , разливает сейчас красное вино по трем серебряным кубкам с изображением единорогов. Гвидо заметил его взгляд и рассмеялся.
- Полно, Ваше Святейшество, вино взято из одной бутылки и вы вольны выбрать любой кубок из предложенных.
- Вы либо недооцениваете свою супругу, граф, либо лукавите вместе с ней. Месяц назад я уже пил подобное вино.
- О чем вы, Ваше Святейшество? – спросил Гвидо.
Атака-лучшая защита, и Мароция поспешила встрять в разговор.
- Его Святейшество пребывает в уверенности, что я отравила свою мать и его самого с помощью моей сестры Теодоры, которая вместе с ними пила вино за несколько часов до этого.
- Но ведь это вздор!
- Еще бы не вздор. Сестра пила вино вместе с ними и осталась жива и здорова. Да и сам Его Святейшество отчего-то уцелел.
- Уцелел, потому что ты дала мне противоядие! – папа не мог кричать и только хрип начал вырываться у него из горла.
- Дала противоядие вам, но не дала своей матери?  Ты веришь в это, Гвидо?
- Все это нелогично, – ответил Гвидо. Папа внимательно взглянул на него, с минуту о чем-то подумал и кивнул головой.
- Я выпью ваше вино, мессер Гвидо.
Папа и его «гости» осушили кубки. Гвидо наполнил их вновь. Мароция неотрывно глядела на Иоанна, а сам папа предпочитал рассматривать Гвидо, чем вверг последнего в немалое смущение. После второго кубка хмель предательски ослабил сознание понтифика, дало себя знать пережитое, а также скудная еда последних дней. На щеках папы заиграл яркий румянец, глаза заблестели отчаянно и неосторожно.
- Моя непростительная ошибка, мессер Гвидо, заключается в том, что все это время я почему-то упускал вас из своего поля зрения. В своем противостоянии с вашей супругой я совершенно непостижимым образом забывал про ваше существование. А ведь, между тем, все, что я слышал о вас, исключительно хорошо вас характеризовало. Справедливый правитель, ревностный христианин, щедрый меценат Церкви, такой же щедрый, как и ваш батюшка, покойный граф Адальберт. Как могло случиться, что вы сейчас стали тюремщиком преемника Князя Апостолов и совершаете преступление, возможно, тягчайшее из существующих в мире?
Мароция с тревогой взглянула мужа.
- Интересам вашего феода ни сейчас, ни ранее с моей стороны ничто не угрожало. Да, император Беренгарий заточил вашу мать, графиню Берту, в тюрьму,  …
- С вашей подачи, – вставила Мароция.
- И с вашей, моя милая. Но, тем не менее, вы остались графом Тосканским, а сейчас вам за ваши права ровным счетом нечего опасаться. Отчего же вы обнажили свой меч против короля, своего сводного брата, и викария Иисуса Христа?
-  Я защищаю права и честь своей супруги, – ответил не слишком уверенно Гвидо.
Папа театрально округлил глаза.
- «Права и честь»? Права и честь, Кирие Элейсон!
- Права и честь, – повторил Гвидо. Если бы пламя свечей было ярче, он бы обязательно заметил, как напряглась и насупилась его жена.
- Ну что же, – протянул папа и с этими словами осушил третий кубок, – начну по очереди. С прав. Под попранными правами вы, конечно, подразумеваете лишение прав Мароции и ее сына на герцогство Сполето?
- Именно так, – ответил Гвидо.
- Говорю вам сейчас и в словах своих готов присягнуть на Святом Распятии, что ваша супруга и ее сын не имеют никаких прав на титул герцога и герцогини великого Сполето!
Лицо Мароции приняло страшное выражение. Папа успешно будил у нее прежние чувства к себе.
- Начну с того, что ваша супруга, будучи пятнадцати лет от роду, вошла в непозволительную связь с ….. папой Сергием ...
- Что? – воскликнул Гвидо.
- Да-да, тем самым Сергием, судившим в свое время Формоза. Сей папа был очень падок до юных дев. Его понтификат стал серьезным ударом по авторитету Святой Церкви.
- И об этом судите вы? – крикнула Мароция.
- Не горячитесь, моя милая. До себя самого я еще доберусь. Так вот, ваша жена понесла от старого папы и, чтобы скрыть свой позор, она, вместе со своей матерью, да смилостивятся над ней Небеса, обманом заставила взять себя в жены герцога Альбериха. Тот уже несколько лет был проклят герцогиней Агельтрудой, и проклятье той заключалось в лишении герцога его мужской силы. Однако честолюбие все еще оставалось при нем и ваша жена предложила ему, в обмен на замужество, кратчайший путь к сердцу и разуму старого папы, который бы, конечно, не отказал своему сыну и его милым родителям в их претензиях на короны самого разного пошиба. И быть может все у сполетской семейки получилось бы, если бы Сергий не умер спустя всего три месяца после рождения сына. Альбериха по большому счету, конечно, никто не обманывал, но так уж в итоге получилось, так распорядилось Провидение, что он впустил в свой дом чужую жену с ребенком. Взбалмошный и вечно пребывавший под винными парами герцог вообразил, что вся эта эпопея была затеяна с одной лишь целью отобрать у него Сполето. Альберих, желая отомстить обманщице, подверг ее побоям и отдал на потеху своим друзьям, которые забавлялись с ней, как с уличной девкой. Так на свет появился Альберих-младший, и ваша жена, может быть, и окончила бы бесславно свои дни в Сполето, раздвигая ноги перед каждым собутыльником своего мужа, если бы не явился прекрасный, мужественный и наивный спаситель в вашем лице. Ручаюсь, что вам она была представлена несчастной жертвой сполетского чудовища.
Мароция, не говоря ни слова, уже сама налила всем вино в кубки. Все, не сговариваясь и не произнося заздравных тостов, с желчными минами опустошили сосуды.
- Теперь вы понимаете, что права вашей супруги на Сполето абсолютно безосновательны, что висконт Альберих не является сыном герцога, а ваша супруга не была его женой из-за неспособности Альбериха исполнять свой супружеский долг.
- Отчего же вы, Ваше Святейшество, умалчиваете о письме герцога, в котором он признает своим наследником моего Альбериха? – Мароция сверлила папу взглядом полным яростной ненависти.
- Это было письмо, вырванное у герцога шантажом.
Мароция зло и пьяно рассмеялась.
- Во всяком случае, это письмо ведь не делает юного Альбериха действительным сыном от семени герцога? В письме же герцог называет своим наследником сына, которого у него никогда не было, – прервал ее смех папа. Придвинувшись к Гвидо, он продолжил:
- Ну а что касается так называемой чести вашей супруги, то я, конечно, далек от мысли, что вы столь наивны, глухи и слепы, чтобы оставаться в данном вопросе в неведении. Не думаю, что вы не в курсе того, чем занимается ваша жена, когда вы отсутствуете в Риме. Пиры в ее доме подчас напоминают оргии римских язычников. Не думаю также, что вы считаете плодами Духа Святого еще двух, помимо Иоанна и Альбериха, детей, которых она прячет в одном из римских монастырей.
- Я все про это знаю, – нарочито четко и с металлом в голосе произнес Гвидо. Папа отстранился от графа и с сожалением взглянул на него.
- Да-да, мне жаль вас, мессер Гвидо. Вы искренне любите ее и принимаете ее такой, какая она есть. Мне известно подобное, я сам согрешил так же, и я прекрасно понимаю вас. Но! – папа вновь перешел в атаку, – вы несчастный человек, ибо любите существо, не способное ответить вам тем же. В отличие от вас, она никого никогда не любила, никогда и никого не полюбит, ей не дано это в наказание за грехи ее. Именно поэтому у вас, мессер Гвидо, никогда не будет от нее детей.
- Замолчи! – Мароция зашипела на него разъяренной кошкой. Папа наступил на больную мозоль ее мужа.
- Именно потому, что она не способна испытать настоящую любовь, именно поэтому она с такой яростью восприняла искреннее чувство своей матери ко мне. Ее мать, да смилостивится над ней Небо, любила меня всей душой, всем сердцем и ради любви готова была на все. Как и я для нее. Нам были безразличны все осуждающие слова, все препятствия и стены в этом мире, все приличия и обычаи, и ничто, ни митра, ни тиара не помешали мне любить ее так, как только может любить смертный. Осуждайте меня сколько сможете, благородный граф, ответьте мне или хотя бы самому себе честно на один только вопрос, многим ли ваша жена пожертвовала для вас, мессер Гвидо?    
Не дождавшись ответа, папа продолжил.
- Ваше молчание лучше всякого ответа, мессер граф Тосканский. Вы, ослепленные своей любовью, однажды презрели мнение своей матери, но я вас в этом не виню. Отнюдь! Но ваша любовь есть большое несчастье для вашей души, ибо вы влюблены в холодную и расчетливую блудницу, которая никогда не ответит вам взаимностью, ибо душа ее давно продана дьяволу, а дьявол не знает любви, его оружие только похоть и золото.
- Но тогда, святой отец, может вы будете красноречивы и откровенны до конца и расскажете моему мужу, кто более прочих постарался сделать меня такой? – Мароция шипела и надвигалась на Иоанна с перекошенным от ненависти лицом, – Расскажите, что именно вы и ваш брат спровоцировали Альбериха на расправу надо мной с тем, чтобы я, оказавшись в руках своего первого мужа и его дружков, не помешала бы вам в Риме убрать со Святого престола папу Анастасия и самому стать епископом Рима?
Для Гвидо этот вечер обещал все новые и новые открытия. Перед его глазами наружу выворачивалось все грязное белье Рима последних двадцати лет. Он, сам на своем веку насмотревшись всякого, теперь с трудом переваривал услышанное, и чувствовал, как из-под ног уходит такая, казалось бы, твердая земля его прежних мировоззрений.
- Расскажите же моему мужу о том, как вы, в день моей свадьбы с Альберихом, прочли мне длинные монологи о нравственности, сидя возле ложа, на котором ваш брат в этот момент насиловал меня!
- Что я слышу? – настал черед Гвидо своим возгласом сотрясать стены покоев.
- Да, мой сострадательный и набожный супруг, епископ Рима подобным образом наказывал меня за то, что я хотела помешать его шашням с моей матерью, ой, простите, их зарождающейся великой любви! О, какая это была дивная и красноречивая проповедь, какими крепкими и неопровержимыми были его слова, сколь яростно его брат вбивал в меня их смысл! Вот эта самая подушка, которую я держу сейчас в своих руках, осталась мне на память от той, такой преисполненной благоговейной святостью, проповеди! С годами святой старец не утратил таланта в любой ситуации взывать к слову Божьему и использовать его для оправдания своим самых кощунственных и лицемерных дел. Я вижу, Гвидо, что даже на вас произвели впечатления его лживые и лицемерные слова. «Мессер Гвидо, мне жаль вас», умильно глядя вам в глаза, твердит тот, кто накануне проклял вас и пообещал вам скорую смерть!
- Верно! – Гвидо, порядком одурманенный хмелем, энергично встряхнул головой.
- Да я не ангел, да я блудница, но я никогда и не скрывала это и уж тем более не прикрывалась Святым Писанием и сутаной священника. Дьявол тоже знает Писание, но будучи лжив, лживо его толкует, используя для погибели, а не для спасения . Господь будет судить меня и будет страшен суд Его, но я боюсь даже предположить, каким будет Высшее наказание для тех, кто в храме Божьем творил прелюбодейство, не снимая тиары, и величал себя при этом Его Святейшеством! И это ты называешь любовью? – Мароция вплотную приблизилась к Иоанну.
- Пошла прочь, грязная шлюха! – и с этим словами папа Иоанн наотмашь ударил Мароцию по лицу и вскочил на ноги.
Вино сыграло с папой злую шутку. Сладкий яд, затопив мягкой пеной сознание священника, на какой-то момент подсказал папе, как ему показалось, путь к спасению. Бессовестные слуги Бахуса вдруг шепнули Иоанну, что кроме Мароции и Гвидо в покоях папы никого нет, что стоит только справиться с безоружным Гвидо, как пленение его закончится, что маленькая и хрупкая Мароция не окажет ему серьезного сопротивления, а слуги за пределами покоев упадут на колени перед главой Церкви, как только он откроет дверь своей темницы и, грозно сверкнув очами, прикажет им повиноваться. Быть может, план и в самом деле имел бы определенные шансы на воплощение, если бы не подорванные болезнью силы этого некогда крепкого физически и духом человека.
Иоанн просчитался. Он понял этот в тот же самый момент, когда, ударив Мароцию, вскочил из-за стола. Вино обмануло его, на какой-то миг внушив, что к Иоанну вернулись былые силы. Пусть Мароция и отлетела в угол комнаты, гулко ударившись головой о ее каменные стены, но граф Гвидо, стряхнув с себя хмельной плен, был проворен и мощным ударом в челюсть поверг понтифика наземь. В следующее мгновение папа почувствовал, как колено Гвидо безжалостно смяло ему горло, а на лицо его Мароция бросила ту самую злосчастную подушку. Иоанн сопротивлялся отчаянно, пытаясь сбросить с себя Гвидо, и Мароции даже пришлось наступить ему всем своим весом на одну руку, чтобы помочь своему мужу. Свободной рукой папа обреченно пытался отодвинуть от своего лица эту ужасную подушку с ее назойливой, царапающей глаза ненавистной золотой бахромой. В какой-то миг бахрома исчезла, вместо нее перед глазами расплылась кровавая пелена, в пене которой Иоанн вдруг увидел печально-спокойный образ Теодоры и успокоился вслед за ней сам.
Шумно дыша, двое убийц поднялись на ноги.
- Господи! – воскликнул Гвидо, с ужасом глядя на свои пальцы, по-прежнему сведенные судорогой в этой короткой и ужасной схватке, – Господи, что мы наделали!
- Тише, умоляю!
- Господи! – не слыша ее, повторял Гвидо, – я убил папу римского….. я убил епископа….. я убил……
- Возьми себя в руки! Все свершилось!
- Господи! Я погубил себя, погубил свою душу! Навеки! Убил…. УБИЛ….. убил наместника Святого Петра….. Господи!
- Выпей вина, приди же, наконец, в себя !
Гвидо поднял на Мароцию тяжелый взгляд. Та была бледна, черные волосы ее были всклокочены, глаза горели, и она никак не могла унять крупную дрожь, так что была отчетливо слышна страшная дробь ее зубов.
- А ведь это ты! Это ты заставила меня сделать это! Ты заставила убить его! Потому что он …. ведь он говорил правду, что он сказал такого, что было неправдой?
- Он сказал правду про меня, но выгородил и солгал про себя.
- Он сказал правду! Даже ты подтверждаешь это! Господи, что мы наделали! Что теперь будет?
- Прежде всего, ты отнесешь Иоанна в постель, разденешь и накроешь его простыней. Затем мы уйдем. Хвала Небесам, камни башни не пропускают даже звук бюзин, так что никто ничего не мог услышать, да к тому же мы выпроводили всю челядь во двор. Пусть завтра слуги первыми обнаружат, что папа умер. Папа недавно перенес болезнь, и приступы астмы у него продолжались до сего дня, ни для кого эта смерть не явится внезапной. Лекари будут подкуплены мной, а затем я их отправлю следом за Иоанном, все равно от них небольшой прок. Я приглашу кардиналов Льва и Стефана, первому надлежит сразу взять инициативу в свои руки, а благочестие и, связанная с ней, дремучая и дикая нетерпимость Стефана к медицине вообще и омовениям в частности, завтра будут очень кстати, никто не посмеет смывать мир с тела папы и, стало быть, никто из посторонних не увидит следы на его шее. Ну а дальше появится кардинал-епископ Остии и все пойдет по порядку, установленному Церковью в подобных случаях. Мы у цели, друг мой.
- ТЫ у цели, – глухим голосом ответил Гвидо, пряча от нее глаза и дивясь тому, насколько хладнокровно и точно его жена выстроила план дальнейших действий. Так говорить мог только человек, который все продумал заранее, а значит, полагал граф, он только что стал послушным орудием убийства.
    Мароция подошла к нему и хотела взять его за руки, но от отшатнулся от нее, как от прокаженной.
- Завтра я уезжаю в Тоскану, – заявил он.
   Мароция несколько мгновений ошарашенно смотрела на него.
- Ах, вот так, мой милый? Согрешив, бежим в кусты? А что дальше?
- Я более не притронусь к тебе.
Мароция резким порывом подошла к нему и отвесила пощечину.
- Трус! Еще утром в моей постели ты шептал мне сладкие слова, а сейчас воротишь нос? Слизняк! Какой тогда был смысл во всем этом? Или ты думал, что Тоссиньяно добровольно уступит нам Рим и еще растечется в нижайшем поклоне? И будет послушно исполнять наши с тобой капризы? Все уже сделано, и верх глупости теперь остановиться на полпути.
- Он был прав. И мать моя была права относительно тебя, – Гвидо по-прежнему избегал встретиться с Мароцией взглядом.
- Берта разделалась бы с Тоссиньяно в первый же миг, как только бы он оказался в ее руках.
- Не упоминай имени моей матери, ты недостойна ее, – Гвидо вяло сопротивлялся и шаг за шагом приближался к двери.
- Ого! Тебе напомнить, что она в свое время фактически отправила на тот свет твоего отца и своего мужа лишь бы стать женой Беренгария?
- Я более не притронусь к тебе, – повторил Гвидо. С немалым трудом он, ломая ногти, открыл засов и вышел вон. Мароция смотрела ему вслед, чувствуя как все внутри нее, весь ее прежний мир рассыпается на мельчайшие части, и теперь все надо будет начинать сначала. Она до последнего надеялась, что ее муж совладает с собой и останется подле нее. Но этого не произошло.
Ей пришлось в одиночку возиться с Иоанном. Едва превозмогая в себе желание закричать от ужаса и трусливо броситься прочь, она перетащила труп папы в постель, с брезгливой миной сняла одежды и накинула на понтифика спальную простыню.
- Даже после смерти ты умудряешься мне вредить, – ворчливо прошипела Мароция, покидая папские покои, – Можешь радоваться, благодаря твоим стараниям я вновь осталась одна.


Эпизод 8. 1682-й год с даты основания Рима, 8-й год правления базилевса Романа Лакапина
(июнь-июль  928 года от Рождества Христова).

Итак, свершилось, и Рим, гордый Рим, великий, седой Рим, спустя четыреста лет после готской воительницы Амалазунты, вновь пал к ногам женщины! 10 июня 928 года Мароция Теофилакт, в окружении своих сыновей, высшего духовенства и знати Вечного города, с едва заметной ироничной улыбкой, прятавшейся в уголках ее очаровательных губ, взирала на коронацию папской тиарой своего друга и любовника Льва Сангвина,  кардинала церкви Святой Сусанны. И среди всей пестрой, разномастной толпы, среди сильных мира сего, облаченных ли в рясу, препоясанных ли мечом, не нашлось ни единого дерзкого, способного оспорить выбор, навязанный целому городу, нет целому народу, да что там целому миру, этой гордой, преступной, такой хрупкой и такой сильной женщины.
Когда ты сделал верный шаг, после которого к твоим ногам с завидным постоянством падают все более драгоценные плоды, поневоле начинаешь верить в справедливое устроение подлунного мира. Примерно по такому живописному руслу, полному молока и меда, текли в этот день мысли новоиспеченного главы христианского мира, вспоминавшего свою нехитрую доселе биографию. Родившись в семье вполне заурядных горожан Рима, будущий папа самостоятельно сделал свой выбор в пользу служения Церкви, прельщенный смиренным бытом святым отцов и их сладкоголосым пением, заставлявшим богобоязненных мирян шире открывать свои кошельки. Впрочем, особой альтернативы его жизненному выбору и не представлялось, поскольку для военной карьеры он был неблагороден, для ремесленного и купеческого дела слишком ленив и брезглив, а работа в римских канцеляриях, где он пошел бы по стопам своего отца, представлялась слишком скучной и неперспективной. Долгое время ступени церковной карьеры также оставались для него слишком крутыми, но все изменилось в тот самый миг, когда в Церкви Святой Сусанны, что на Квиринале, пожелала исповедоваться за свои очередные грешки прекрасная дочка консула Теофилакта. В отличие от своей матери, предпочитавшей мужественных и нахрапистых самцов, Мароция находила особое удовольствие в соблазнении и пробуждении скрытых бесов у мужчин более тонкой душевной организации и, особенно, ограниченных в своих действиях и страстях самостоятельно или сообразно занимаемому сану. Миловидная внешность субдиакона, его волосы цвета легкого пива, его мгновенно вспыхивающие румянцем щеки при каждом оказанном ему знаке внимания, раззадорили бессовестную консульскую дочь, и вскоре молодой клирик совершил непоправимое, после чего начал смиренно готовиться к неминуемому гневу свыше. Однако время шло, Господь, очевидно, медлил, и вскоре Лев с умиротворением в душе начал склоняться к мнению, что Отец Небесный, быть может, с определенным снисхождением относится к подобного рода проступкам. Спустя некоторое время подобная версия получила неоднократные подтверждения, а когда сам Глава церкви рукоположил его в сан диакона, страхи Льва развеялись окончательно. Сегодня же он получил свое последнее и решительное доказательство благосклонного расположения к себе высших сил, ведь в противном случае последние ни в коем разе не допустили бы недостойного человека примерить на себя тиару наместника Святого Петра.
Лев на протяжении всей коронации умильно ловил благодарными глазами свою благодетельницу, но та, будучи преисполненная торжественных забот, большую часть времени рыскала взором по толпе, изучая настроения горожан и прибывших многочисленных гостей. Лишь однажды их взгляды пересеклись на продолжительное время, в тот самый момент, когда Лев проходил унизительную процедуру своей мужской идентификации на  Sella  Stercoraria. «Я могла бы при желании успокоить Отцов Церкви и развеять все их сомнения, засвидетельствовав лично, что у тебя с этим все в порядке»,  - яснее ясного говорил ее насмешливый взгляд, и Лев улыбнулся ей в ответ, чем вызвал симпатии толпы, удивленной такой невозмутимостью своего понтифика во время столь деликатного процесса.
Тысячи людей услаждали свой взор, глядя попеременно, то на миловидного, несмотря на свои тридцать с лишним лет, нового епископа, то на красавицу сенатриссу, сидящую в окружении своих сыновей и, таким образом, впервые своей матерью выдвинутых на первый план. По правую руку от Мароции находился ее старший сын Иоанн, добродушный пухлый увалень, стоявший на пороге совершеннолетия, но неделю тому назад уже произведенный, по  случаю великого праздника, в остиарии прихода Церкви Святой Марии в Трастевере. По окончании папской коронации юного Иоанна ждал новый сюрприз, когда новый папа вручил ему манипул  субдиакона. Таким образом, Лев начал свой понтификат с небольшого нарушения церковных законов, ограничивавших двадцатью годами минимальный возраст лица, получающего сан субдиакона. Впрочем, на фоне недавнего рукоположения в епископы пятилетнего сына графа Вермандуа, все это выглядело довольно-таки простительно.
Слева от Мароции на коронацию папы молчаливо взирал ее второй сын, Альберих, которому не обязательно было дожидаться своего совершеннолетия, чтобы начать получать плоды от блистательного воцарения своей матери в Риме. Несмотря на юный возраст Альбериха, Мароция назначила его главой своей стражи, отдав под его начало полсотни отборных римских воинов. Очередная ухмылка фатума  – иногда свое падение мы начинаем в тот самый миг, когда чувствуем себя в зените славы.
Римские сенаторы толпились позади Мароции, и таковой мизансценой всему Риму был дан знак, недвусмысленно указывающий на их настоящее влияние и силу. Злые языки, несомненно, подхватили бы идею об узурпации власти Мароцией, если бы она, исключительно в силу своей скромности и уважения к Риму, не разместила бы еще далее от себя собственного мужа, графа Гвидо Тосканского, и родную сестру Теодору. Граф Тосканский не исполнил своей угрозы и не уехал из Рима, в течение всей торжественной церемонии он был молчалив и бледен, но лишь немногие наблюдательные глаза могли заподозрить в настроении графа что-то неладное.
Однако, такие глаза все же были, и в числе прочих к таковым, несомненно, относились глаза епископа  Мантуи и Тренто. Отец Манассия, настоятель двух епархий и обладатель трех подбородков, прибыл в Рим только накануне, представляя в своем лице особу короля Гуго, а заодно его крайне проницательного соглядатая. Новый папа согласился его принять только после коронации, в чем умнейший царедворец немедленно усмотрел поднявшийся ветер перемен для своего хозяина. Стало быть, рассуждал Манассия, отныне королю надо привыкать к новой для себя расстановке сил, а пока, невзирая на эту распродьявольскую – прости Господи! – жару, попробовать понять, сколь монолитны и дружны теперь оппоненты его высочества.
Папская коронация прошла в полном соответствии с процессиями своего времени и отличалась только отсутствием коронованных особ, которое было с лихвой компенсировано заметной многочисленностью собравшейся толпы. В отличие от прежних лет, на рубежах веков, когда папские и императорские коронации следовали чуть ли не ежегодно, интронизация Льва Шестого оказалась первой за последние четырнадцать лет и римляне со своими соседями постарались непременно лицезреть сие действо своими собственными глазами. Надо сказать они нисколечко не пожалели, ибо великолепная сенатрисса Мароция не поскупилась на различные угощения души и тела, и в течение всей, следующей за коронацией, недели Рим на какое-то время вспомнил свои знаменитые оргии имперских времен.
Затратами на расположение к себе римского плебса Мароция не ограничилась и, за счет городской казны, но от имени понтифика, роскошные дары полетели из Рима в разные уголки мира. Почти повсеместно фигура нового понтифика вызвала одобрение у тамошних властителей. С большим удовлетворением, и как явное свидетельство ослабления позиций короля Гуго, встретили весть о новом папе в германских и франкских землях. Еще больший восторг, и опять-таки исключительно в свете своего противостояния с Гуго, проявил при известиях из Рима маркграф Беренгарий Иврейский. Воспрял духом даже бургундский король Рудольф и немедленно направил в Рим письмо и ответные дары Мароции, напоминая ей о былом союзе и намекая на союз в будущем. Радостно потирали руки и в Константинополе, узнав о возвращении к власти византийской партии в Риме, а наиболее отчаянные ромейские головы уже готовы были грезить о возрождении на папских землях Равеннского экзархата.
Там, где не было оснований искать добра от добра, все решили щедрые пожертвования, пришедшие с римских холмов. Добродетельные монахи Клюнийского монастыря, годом ранее простившиеся со своим первым настоятелем, Святым Берноном, трогательно помолились за душу усопшего Иоанна Тоссиньяно, чтобы затем воздать хвалу Господу, явившему им нового владыку христианского мира, который в первые дни своего понтификата не забыл про их смиренные кельи. Отец Одон, ставший новым настоятелем монастыря, получил солидный во всех пониманиях папский кошель и приглашение в Рим от нового папы, где, по словам Льва Шестого, католическая церковь, в его лице, воздаст какие-то, ну совершенно особые, почести святым братьям нового монастыря.
Единственный, кому подарки Рима не улучшили настроение, стал, понятное дело, итальянский король Гуго. Он имел все основания жаловаться на превратности злодейки судьбы, тем более, что в день, когда на пороге его королевского дворца в Павии объявился епископ Манассия с подробнейшим докладом о папской коронации, с другой стороны, по миланской дороге, прибыл запыхавшийся гонец из Прованса. Придворные короля стали свидетелями самой настоящей истерики, приключившейся с Гуго, когда гонец, едва справляясь с рвавшимся наружу дыханием, выпалил:
- Ваше высочество, император Людовик скончался!
Несчастный император Людовик Слепой умер 28 июня 928 года, после двадцати трех лет своего бесцветного, во всех смыслах этого слова, существования. Итальянские авантюры дорого обошлись этому человеку, который на протяжении долгих лет по возвращении из Италии был нелепой куклой в умелых руках своего вассала Гуго, чьими интересами последний всегда прикрывался и который держал его во Вьенне на положении почти что пленника. Долгое козыряние своей усердной службой на благо императору обошлось в итоге против самого Гуго, когда он, став королем Италии, в итоге был вынужден притормозить свое продвижение к императорской короне. И вот, пожалуйста, эта корона освободилась, но в Риме теперь не его компаньон Иоанн Десятый, а непонятный Лев Шестой, и теперь он, Гуго, к короне Карла Великого, пожалуй, находится даже дальше, чем всего месяц тому назад. Ну что ему стоило, как в свое время Арнульфу Каринтийскому, наплевать на все эти никчемные условности и стать императором одновременно с относительно здравствующим предшественником!? Кто посмел бы этому всерьез противостоять?
Так вслух, при своих придворных, Гуго укорял себя за свою излишнюю щепетильность и благородство, как будто не он сам, а кто-то другой пытался усидеть на двух стульях, бургундском и итальянском, как будто кто-то другой, а не он, этой весной пытался идти на Рим. Что-что, а на существование Людовика, на существующие законы и понятия о чести, бургундец наплевал бы легко и непринужденно, если бы возле Перуджи его с мечом в руке не встретил бы сводный брат Ламберт, висконт Тосканский. Здесь-то и обозначилось главное отличие Гуго от воина Арнульфа, который только бы обрадовался перспективе одним махом решить для себя все основные проблемы в Италии. Но Гуго повернул обратно и теперь в бессильной ярости швырял об стены павийского замка золоченые кубки, костеря всеми словами, на всех подвластных ему диалектах, и внезапно скончавшегося папу Иоанна, и, напротив, затянувшего со своей смертью императора Людовика и даже свою мать, наплодившую, по его мнению, излишнюю родню.
Ну а больше всего доставалось, конечно, ей, этой мелкой чернявой интриганке, которая теперь всерьез, как свой собственный экипаж, запрягла Рим, а новый папа у нее теперь не более чем за главного кучера. Дождавшись, когда король пустит в расход в адрес сенатриссы весь арсенал имевшихся у него ругательств и проклятий, к Гуго вновь приблизился его племянник, благообразный, гладковыбритый епископ Манассия, и тоном заботливой матери, успокаивающей капризного ребенка, произнес:
- Есть и хорошие новости, ваше высочество. Нам можно и нужно воспользоваться ими.
Гуго немедленно прогнал прочь от себя всю челядь, оставив только своего родного брата Бозона, который после коронации Гуго взял себе в управление графство Арльское, а также сыновей своей сестры Теутберги, уже упомянутого Манассию и висконта Теобальда.
Граф Бозон был на год младше своего брата и, если исключить из рассмотрения его короткий нос и серо-голубые глаза, в значительной мере походил на Гуго, как внешне (высокий рост, непропорционально удлиненные конечности, вытянутое лицо, черные волосы), так и характером. В ту же породу пошел и второй сын Теутберги, двадцатилетний висконт Теобальд, а в интеллектуальном плане все потомство графини Берты от ее первого брака, вообще говоря, отличалось недюжинным умом, невероятной хитростью и опасным для их окружения коварством. Каждый был себе на уме, но, обладая также звериным чутьем, они до поры до времени гнездились вокруг удачливого Гуго и были дружны и искренни только во вражде к детям от второго брака своей матери (бабки).
Епископ Манассия, будучи талантливым декламатором, начал свой монолог издалека, с описания своей встречи с новым папой, которая произошла в присутствии римской сенатриссы. По образным словам королевского племянника действительно выходило, что путь к императорской короне у Гуго лежит теперь не через Ватикан, а через Замок Святого Ангела. Папа направил королю письмо, которое Гуго прочел еще до известия о смерти императора, и которое не содержало в себе ровным счетом ничего конкретного. Зато сенатрисса велела Манассии передать своему хозяину на словах следующее:
- Верни мне то, что забрал, и припади к моей руке, тогда получишь все, что пожелаешь.
Манассия завершил фразу быстро и с испуганной интонацией, предвидя новые яростные филиппики от короля. Однако, Гуго, к удивлению, только сокрушенно покачал головой, видимо, услышав именно то, что ожидал. Обрадованный епископ перешел к изложению своих наблюдений и слухов, почерпнутых им на улицах и в домах Рима.
- Многочисленные языки, мой господин, свидетельствуют о ссоре сенатриссы с вашим братом. Мессер Гвидо на коронации Его Святейшества сидел поодаль от великой сенатриссы и выглядел мрачнее тучи. На следующий день он сам и его двор покинули Рим, и сенатрисса не провожала графа Гвидо. Тоскана, в перечне феодов упомянутых Его Святейшеством в своей дарственной грамоте, значилась во втором десятке, много ниже сполетской и иврейской марок. Наконец, вернувшись в свой графский замок в Лукке, граф Гвидо немедленно отозвал своего брата Ламберта с его войском из Перуджи. Последнему утверждению я выступаю свидетелем лично, ибо по дороге сюда останавливался в Перудже и общался с местным епископом Ружжерио.
- Значит ли это, что мне открыта дорога на Рим? – спросил оживившийся Гуго.
- Не думаю, брат мой, – вступил в разговор Бозон, – Во-первых, будет защищаться сам Рим и взять штурмом город нашими силами не представляется возможным. Во-вторых, наша тосканская родня может сколь угодно ссориться и мириться с Римом, но в отношении нас всегда будет занимать противную сторону.
- И все же именно сейчас предоставляется возможность испортить нашей милой сенатриссе ее игривое настроение, – продолжал Манассия, – Это даст вам дополнительные и сильные аргументы в дальнейшем, ваше высочество.
- Что вы предлагаете, мой дорогой племянник?
- Прежде всего, ваше высочество, продолжать нашу политику в Тоскане. А также прибрать к своим рукам то, о чем Рим сейчас на время позабыл.
Бургундская родня Гуго совещалась вместе с ним еще добрых два дня, возбуждая любопытство своих слуг. На третий день королевский двор в Павии занялся военными приготовлениями, а еще сутки спустя распахнулись южные ворота города и по старому мосту через Тичино прогрохотал внушительный воинский отряд. А еще через день триста конных рыцарей поднялись по крутому холму к замку в Сполето и замок герцога послушно распахнул перед ними ворота, так как возглавлявший это воинство юный висконт Теобальд держал в своей руке королевский указ о назначении его, Теобальда, наместником здешнего феода.
Манассия был абсолютно прав в своих ожиданиях. Весть о захвате Сполето и появлении новоиспеченного наместника герцогства, стала для Мароции тяжелейшим ударом. Ее положение, казавшееся после папской коронации абсолютно выигрышным, в один миг оказалось абсолютно проигрышным. Гуго сделал ответный ход, и этот ход был чрезвычайно сильным. Еще более Мароцию изумил тот факт, что тосканские графы дали возможность Теобальду беспрепятственно добраться до Сполето. Ее муж, очевидно, в своей обиде зашел слишком далеко, Мароция расценила это как самое настоящее предательство, и весь вечер того дня, когда ей пришло столь печальное известие, она провела в одиночестве в своей башне, заливая горе слезами и вином.
К чести, или, наоборот, к бесчестью ее мужа, стоит отметить, что Гвидо получил известие о продвижении через свое графство бургундских рыцарей слишком поздно. Прибыв в Лукку, он сам впал в жуткую депрессию и, подобно Мароции, компанию в эти дни ему составляли только коварные слуги Вакха. Никогда прежде за Гвидо не замечалось подобного, а потому он болел тяжело и долго. Что касается его младшего брата Ламберта, то его преподобие, отец Манассия, не ради красного словца упомянул о политике Гуго в Тоскане. Ядовитые семена розни, обильно рассеиваемые из Павии, постепенно давали всходы, и висконт Ламберт, получив известие о походе бургундцев, совершенно не воспылал желанием обнажать свой меч ради интересов беспутной жены родного брата. Он только зорко проследил за перемещением чужих войск и с удовлетворением убедился, что владения Тосканы не являются их целью.  
Долго оплакивать вновь ускользнувшее от нее Сполето Мароции не представлялось возможным, также как не представлялось возможным ей покинуть сейчас только-только попавший под ее каблук Рим и попытаться вернуть Сполето силой. Она лишь смогла  максимально смягчить удар и решила при этом действовать подвластными ей отныне методами. Папа Лев немедленно утвердил в сане епископа Сполето верного ему священника Иоанна и это стало первым шагом папы на пути его противодействия королю. Подобные шаги, по задумке Его Святейшества и Мароции, Святой престол должен был предпринять и в дальнейшем, чтобы уменьшить власть короля и нивелировать последствия решений покойного папы Тоссиньяно, щедро раздарившего епископские митры бургундским священникам.
Но это в дальнейшем, а пока Мароция, оставшись в считанные дни без сполетского герцогства формально и фактически, а без тосканской марки только де-факто, вскоре убедилась, что даже в Риме она не может чувствовать себя полностью защищенной. В один из последних летних дней в ее покои на самом верху башни Ангела бесцеремонно вломилась ее сестра Теодора. Распространяя вокруг себя удушливый смрад перегара, младшая сестра заплетающимся языком потребовала исполнения от Мароции своих обещаний относительно Гуго, сопровождая все это щекотливыми воспоминаниями о печальной судьбе их матери. Мароции, как никогда ранее, жгуче хотелось отхлестать свою сестру по щекам, но, с трудом преодолевая раздражение, она вынуждена была просить ту набраться терпения и подождать. Еле выпроводив Теодору за порог, Мароция с горечью подумала, что перед ней встает новая проблема, которую необходимо как-то решать.
И это проблема, возникшая в ее доме, была не единственной, ибо еще ранее Мароция со смешанным чувством радости и тревоги обнаружила в себе, что предсмертное проклятие папы Иоанна Десятого, не исполнилось. Сомнений не было – у них с Гвидо скоро будет ребенок.


КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ФРАГМЕНТА. НОВЫЕ ГЛАВЫ РОМАНА ПУБЛИКУЮТСЯ на grafomanam.net КАЖДУЮ ПЯТНИЦУ.

ПРЕДМЕТНЫЙ И БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ


«Benedicamus Domino» - стих, завершающий мессу.

«Benedictus qui venit in nomine Domini» - «Благословен Грядущий во имя Господне» (лат.) – строка из древнего христианского гимна Sanctus.

Castel Sant'Angelo – Замок Святого Ангела (мавзолей (башня) Адриана, тюрьма Теодориха, Печальный замок, Башня Кресченция) – римский памятник на берегу Тибра, рядом с Ватиканом. Построен в середине 2 века как мавзолей для погребения императора Адриана. В настоящий момент исторический музей.

Filioque - «филиокве» — прибавка в символе веры, в части, касающейся вопроса об исхождении Св.Духа («и от Сына»), принятая в католицизме.

«Gloria in excelsis Deo» - «Слава в вышних Богу» (лат.) - древний христианский гимн.

«Hosanna in excelsis» -«Осанна в вышних» (лат.) - восклицание, входящее в состав гимна Sanctus.

Kyrie Eleison (Кирие Элейсон) – молитвенное призывание «Господи, помилуй!» (греч. Κύριε ἐλέησον)

Мagister militum – глава городской милиции.

Mas nobis dominus est! – Наш папа есть муж ! (лат.) – восклицание во время папской коронации после процедуры удостоверения пола претендента.

Mea culpa - моя вина (лат.) – многократно повторяемая фраза в покаянной молитве.

Nobiscum Deus! – С нами Бог! (лат.) - боевой клич византийской армии.

«Ora et labora» - «Молись и работай»» (лат.) – девиз ордена бенедиктинцев.

Schola cantorum – школа церковного пения в Риме.

Sella  Stercoraria - Стул со специальным отверстием в середине, с помощью которого с середины 9 века проверяли кандидата в папы в принадлежности к мужскому полу.

«SPQR» - «Senatus Populus que Romanus» – Сенат и народ Рима.

Sursum Corda – вступительный диалог в католической мессе.

«Te Deum laudamus» - Христианский гимн 4-го века «Тебя, Бога, хвалим». Авторство приписывается Амвросию Медиоланскому.

«Vere Papa mortuus est» - «Папа действительно мертв» - ритуальная фраза при кончине римского папы. Произносится после троекратного повторения вопроса: «(Имя папы), ты спишь ?».

Via Lata (Широкая улица) – старое название римской улицы Виа Дель Корсо.

Zetas estivalis – прохладная летняя комната.

Аввадон - ангел бездны, ангел-разрушитель.

Августал (префект августал) — наместник (префект) Египта с IV в. В византийскую эпоху было два А. - Верхнего и Нижнего Египта.

Аврелий Августин Иппонийский (354-430)- христианский богослов и филосов. Память его христианские церкви отмечают 28 июня.

Автократор — самодержец.

Агапит Второй (?-955) – римский папа (946-955).

Агафон Первый (?-681) - римский папа (678-681), причислен к лику святых.

Агельтруда (?-?) – герцогиня Сполето до 899г. Супруга Гвидо Сполетского, императора Запада. Мать Ламберта Сполетского, императора Запада.

Агилульф (?-616) – король лангобардов (590-616), первый правитель, короновавшийся Железной короной.

Агнесса Римская (ок.291-304) - христианская мученица, которая из-за своей веры была сначала отдана в публичный дом, а потом приговорена к сожжению, но вмешательством ангелов была спасена от поругания и смерти. Святая всех христианских церквей.

Адальберт Первый Иврейский (?-924) – маркграф Ивреи, сын Анскария. Муж Гизелы Фриульской и Ирменгарды Тосканской. Отец Беренгария Иврейского.

Адальберт Второй Иврейский (932-972) – маркграф Ивреи, король Италии (950-964), сын Беренгария Иврейского и Виллы Тосканской.

Адальберт Второй Тосканский ( Адальберт Богатый)  (?-915) – маркграф Тосканы из рода Бонифациев. Муж Берты Тосканской. Отец Гвидо Тосканского, Ламберта Тосканского и Ирменгарды Тосканской.

Аделаида (Адельгейда) (931-999) – жена Лотаря (926-950), сына Гуго Арльского, жена Оттона Первого Великого (912-973), первого императора Священной Римской империи, святая католической церкви.

Адельман (?-956) - епископ Милана (948-953)

Адриан Первый (700-795), римский папа (772-795)

Адриан Второй (792-872), римский папа в период с 867 по 872.

Аймар (910-965), 3-й аббат Клюнийского монастыря (942-954).

Акакия — принадлежность парадного императорского облачения - мешочек с прахом, который император носил в руке в напоминание о бренности всего земного.

Акафист – хвалебное церковное песнопение.

Аколит - младший церковный чин в католичестве. С 1972 года исключен из клира.

Акриты — землевладельцы, получавшие землю и право на налоговые льготы в обмен на обязательства по охране границ.

Акростих — общая сумма податей с данной податной единицы; писалась в ряд на полях писцовой книги.

Акуфий — оружие: длинный и тонкий меч, по форме напоминавший клюв цапли; предназначался для пробивания распространенных на Востоке кольчужных доспехов.

Александр (870-913) - византийский император (879-913 в различных сочетаниях с соправителями).

Аларих (382-410) первый король вестготов, в 410 г. впервые взявший приступом Рим.

Александр Третий (Орландо Бандинелли) (1105-1181) – римский папа (1159-1181)

Алузия (лат. Alousia) – принцип сознательного отказа от мирских удовольствий, имевший место в средневековом монашестве.

Альберих Первый Сполетский (?-925) – герцог Сполето (899-925). Первый муж Мароции.

Альберих Второй Сполетский (911-954) – диктатор Рима (932-954). Второй сын Мароции. Отец Октавиана Тусколо ( папы Иоанна Двенадцатого). Муж Альды Арльской.

Альбумазар (Абу Машар Аль-Балхи) - Персидский математик и астролог 9  века.

Альдуин (?-936) – епископ Милана (931-936)

Амвон — в раннехристианской церкви - возвышение для чтецов св. Писания и произносившего проповедь. В десятом веке располагался в середине храма.

Амвросий - граф Бергамо (?-894), повешен Арнульфом Каринтийским за оказанное ему сопротивление.

Амвросий Медиоланский (ок.340-397), епископ Милана, один из четырех «учителей церкви», почитается всеми христианскими церквями мира.

Анастасий Персиянин (?-628) – христианский святой, родом из Персии.

Анастасий Третий (?-913) – папа римский (911-913). Креатура Мароции.

Анскарий Иврейский (?-ок.900) – маркграф Ивреи. Отец Адальберта Первого Иврейского.

Анскарий Сполетский (ок.915 – 940) - герцог Сполето (936-940), сын Адальберта Первого Иврейского и Ирменгарды Тосканской.

Антифон – в католическом богослужении рефрен, исполняемый до и после псалма.

Антоний Второй Кавлея (?-901) - патриарх Константинопольский 893-901, причислен к лику святых.

Анахорет — отшельник, пустынножительник (монах).

Ангария — повинность; первоначально — поставка волов для государственной почты, чиновников, послов; позже - преимущественно пахотная отработка в пользу землевладельца.

Анфипат — Один из высших титулов в византийской иерархии, примерно соответствующий консулу.

Апокрисиарий – посол.

Аполлония Александрийская (3 век) - приняла мученическую смерть после пыток язычников, которые выбили у нее все зубы. С тех пор считается заступницей при зубной боли.

Апор — бедняк.

Араузион – средневековое название города Оранж (Франция).

Ардерих (?-948) – архиепископ Милана (936-948)

Арелат – одно из названий Бургундии, образованное от названия города Арль.

Ариадна, Тесей – Герои древнегреческого мифа о Тесее, обреченного на принесенение в жертву чудовищу Минотавру, живущему в Лабиринте на острове Крит. Тесей убил Минотавра, а затем  был спасен сестрой Минотавра Ариадной, давшей ему путеводный клубок для выхода из Лабиринта.

Арианство - Одно из ранних течений христианства 4-6 веков н.э, отрицавшее единосущность Отца и Сына.

Аргировул — жалованная грамота, скрепленная серебряной печатью. Давалась императором, чаще - деспотом.

Аргиропрат — ювелир. А. называли также менял и ростовщиков.

Аргос, Аргосская империя – Византия.

Ариане — последователи александрийского пресвитера Ария (? — 336), в отличие от ортодоксальной церкви учившего, что Бог-Сын рожден, не мог существовать до своего рождения и, значит, имел начало и не равен Богу-Отцу. В 381 г. арианство окончательно признано ересью.  

Аристон —первая трапеза дня (завтрак).

Аркарий – казна, казначей.

Армагеддон – в Новом завете место последней битвы сил Добра и Зла, впоследствии приобрело значение конца света.


Арнульф Каринтийский (ок.850-899) – король Восточно-франкского королевства (887-899), император Запада (896-899). Незаконнорожденный сын Карломана, короля Баварии и Италии. Отец Людовика Дитя.

Арпад (ок.850-907)  один из первых правителей Венгерского княжества (889-907)

Архидиакон – священнослужитель, напрямую подчинявшийся папе. Со временем архидьяконов стали называть кардиналами. В настоящее время в католической церкви звание архидиакона упразднено.

Архиерей – высший сан православной христианской церкви. Соответствует епископу в католицизме.

Архонт — «начальник», понятие, часто употреблявшееся византийскими историками в самом широком смысле по отношению к своим и иноземным чиновникам, правителям и т.д.

Асикрит — секретарь.

Атенульф Первый Капуанский (?-910) - князь Капуи (887-910) и Беневента (899-910).

Атенульф Второй Капуанский (?-940) -  князь Капуи и Беневента (911-940), младший брат и соправитель Атенульфа.

Афесия — вид налога.

Аэрикон — вид налога.

Бахус -Древнеримский бог виноделия, сын Юпитера и Семеллы.

Башня Адриана – см. Castel Sant'Angelo

Беатриче Ченчи (1577-1599) – казнена на мосту Святого Ангела.

Бегемот – злой демон, Сатана.

Безант (византин) — так в Европе называли восточные золотые монеты, первоначально - византийские, затем арабские и пр.

Безонтион, Безонтий – средневековое название города Безансон (Франция).

Бенедикт Четвертый (?-903) – римский папа (900-903). Короновал Людовика Слепого императорской короной.

Бенедикт Седьмой (?-983) – римский папа (974-983), сын Деодата, незаконнорожденного сына Мароции.

Бенедикт Девятый, Теофилакт Третий Тусколо (?-1056) – папа римский в 1032-1044, в 1045, 1047-1048гг.). Потомок Мароции, по легенде стал папой в двенадцать лет.

Бенедикт Десятый (Иоанн Минциус) (?- ок.1080) – антипапа (1058-1059)

Бенефиции – 1) владения вассалов короля на праве пожизненного ( но без права передачи по наследству) пользования ( см. также Феод и Керсийский капитулярий) 2) выгоды, приобретения.

Беренгарий Иврейский (ок.900 – 966) – маркграф Ивреи, король Италии (950-964). Сын Адальберта Первого Иврейского и Гизелы Фриульской, внук Беренгария Фриульского. Отец Адальберта Второго Иврейского. Муж Виллы Тосканской.

Беренгарий Фриульский (ок. 850 – 924) – маркграф Фриуля, король Италии (888-924), последний император Запада (916-924). Из рода Унрохов. Отец Гизелы Фриульской, дед Беренгария Иврейского.

Бернард (ок.797-818), король Италии (812-818), внебрачный сын Пипина, внук Карла Великого, ослеплен по приказу своего дяди, Людовика Благочестивого.

Бернон Клюнийский (ок.850-927) - первый аббат Клюнийского аббатства (909-927), католической церковью причислен к лику святых.

Берта Тосканская (Лотарингская) (?-925) – графиня Арля, маркиза Тосканская. Незаконнорожденная дочь короля Лотарингии Лотаря и его любовницы Вальдрады. Первый муж – Теобальд Арльский. Дети от первого брака – Теутберга, Гуго Арльский и Бозон Тосканский. Второй муж – Адальберт Тосканский Богатый. Дети от второго брака – Гвидо Тосканский, Ламберт Тосканский и Ирменгарда Тосканская.

Берта Швабская ( ок. 907 – ок.966) – королева Италии (922-926 и 937-947), королева Верхней Бургундии (922-937, Нижней Бургундии (933-937). Дочь Бурхарда Швабского. Супруга Рудольфа Второго и Гуго Арльского. Мать Адельгейды (Аделаиды).

Блио — средневековая верхняя женская и мужская одежда. Женские блио представляли собой длинное платье с рукавами узкими до локтя и расширяющимися к запястью. Мужские блио были с короткими рукавами или же вообще без рукавов.

Бозон Вьеннский (ок.825-887), граф Вьенна, герцог Прованса, первый король Нижней Бургундии (879-887), отец императора Людовика Слепого.

Бозон Древний (?-?, 9 век), граф Верчелли, основатель рода Бозонидов, дед Бозона Вьеннского.

Бозон Тосканский (ок.885-936) – граф Арля, Авиньона, маркграф Тосканы (931-936). Сын Берты Тосканской от ее первого брака.

Бозониды – род правителей бургундских владений. Одна ветвь рода (Арльская) ведет происхождение от Бозона Древнего. К этой ветви принадлежали Гуго Арльский и Бозон Тосканский. К другой ветви (Бивинидов), родоначальником которой считается франкский граф Бивин, относится Людовик Третий Слепой.

Бонифации – род тосканских графов, к которым принадлежал Адальберт. На их гербе изображена звезда на синем поле.

Бонифаций Первый (?-615) -  римский папа (608-615), святой католической церкви.

Бонифаций Второй Сполетский (?-953) – герцог Сполето (945-953), тесть Умберто Тосканского, отец Теобальда Второго Сполетского.

Бонифаций Шестой (?-896) – римский папа в апреле 896г.

Борго замок – ныне Фиденца.

Бреве - письменное послание папы римского, посвящённое второстепенным ( в отличие от буллы) проблемам церковной и мирской жизни.

Брунгильда (ок.543-613) – королева франков (566-575)

Булла – основной папский акт, скрепляемый свинцовой или золотой печатью Само слово булла означает печать.

Бурхард Швабский (ок.884-926) – герцог Швабии. Отец Берты Швабской.

Бюзины- Средневековые трубы ( обычно изогнутые), достигавшие длиной нескольких метров, бюзины были составной частью олифанта.

Вальдрада (?-ок.870) – конкубина Лотаря Второго, короля Лотарингии. Мать Берты Тосканской.

Вальперт (?-970) – епископ Милана (953-970).

Варантизация (лат. – warantizatio) - гарантия

Варнефрид – см. Павел Диакон.

Василевс (базилевс) — император.

Василеопатор – отец или тесть императора.

Василиане – католический орден византийского обряда, основанный греками, бежавшими в Италию в период византийского иконоборчества. Следуют уставу, авторского которого приписывают святому Василию Великому.

Василиса — императрица.

Вельзевул (Повелитель мух) – злой дух, подручный дьявола.

Вельф Первый (778-825) - граф Аргенау, основатель династии Старших Вельфов, давшей Европе множество правителей.

Вергельд – компенсация за убийство свободного человека, распространенная в германских племенах.

Вергилий (70 до н.э. – 19 до н.э.)_ - древнеримский поэт.

Верденский раздел – соглашение о разделе империи Карла Великого между его внуками: Лотарем Первым, Людовиком Немецким и Карлом Лысым.  По итогам раздела они получили в свое управление соответственно Срединное королевство (Лотарингия, Бургундия, Италия), Восточно-франкское королевство (Германия) и Западно-франкское королевство (Франция).

Верные – христиане, принявшие крещение и прошедшие т.н. оглашение ( изучившие основы религии).

Вестиарий — 1)чиновник, ведавший императорским гардеробом и особой казной; протовестиарий - старший В., высокая должность; 2) собственно натуральная казна императора.

Вестарарий–заведующий папским облачением и утварью.

Вестиопрат — торговец шелковыми и др. дорогими одеждами.

Виатикум - Последнее причастие.

Византийский коридор - Старинная прогулочная дорога возле Орты.

Викарий — 1) наместник  2) офицерский чин в пехоте 3) лицо, замещавшее высшего церковного иерарха.

Виктор Четвертый (Оттавио ди Монтичелли) (1095-1064) – антипапа (1159-1164)

Вин санто – тосканское белое, сладкое вино.

Висконт (от латинского vicecomes) – как правило, таковым считался старший сын графа.

Виталиан (?-672), римский папа (657-672)

Витигес (500-542) – король остготов, безуспешно осаждал Рим в 537-538 гг.

Витторио Колонна (1490-1547) – итальянская поэтесса периода Возрождения, потомок Мароции.

Второй Вселенский (Первый Константинопольский) собор  - собор, состоявшийся в  381 г., дополнил и утвердил Никейский символ Веры. Западные церкви участия в соборе не принимали.

Вукелларии — 1) в ранней Византии — личная дружина частного лица, обычно полководца; 2) название одной из фем.

Гален (ок.130-ок.217) – римский врач и философ.

Гариберт Безанский (?-921) - архиепископ Милана (919-921)

Гаттон (Хатто) (850-913) – архиепископ Майнца (891-913). Советник королей Арнульфа Каринтийского, Людовика Дитя, Конрада. По легенде съеден мышами в наказание за жестокость и насмешки к голодающим беднякам. В районе г.Бирген (Германия) до наших времен сохранилась Мышиная башня, в которой Гаттон принял свою смерть.

Гваямар Второй Горбатый (?-946) - князь Салерно (900—946)

Гвидо Сполетский (?-894), герцог Сполето, король Италии (889-894), император Запада (891-894). Супруг Агельтруды. Отец Ламберта Сполетского, императора Запада.

Гвидо Тосканский (ок.890-930) – маркграф Тосканы (915-930), сын Адальберта Тосканского Богатого и Берты Тосканской, второй муж Мароции.

Гвидон (?-946) епископ Остии (900-946)

Гвидолин (?-?) – епископ Пьяченцы. Участник многочисленных заговоров против императора Бернгария.

Гвидониды – род сполетских герцогов франкского происхождения. Назван по имени Гвидо Сполетского.

Гексаграм — тяжелая (2 милиарисия) серебряная монета, чеканившаяся в сер. VII в.

Гелианд, Heliand (Спаситель) – древнесаксонский эпос 9-го века.

Гензерих  (389-477) -  король вандалов (428-477)., взявший Рим в 455 г.

Геникон — финансовое ведомство.

Генрих Второй (1519-1559), французский король (1547-1559), убит на рыцарском турнире графом Монтгомери.

Генрих Восьмой (1491-1547) - король Англии (1509-1547), отказ Рима расторгнуть его брак с Екатериной Арагонской послужил причиной для разрыва Англии с Римом и основания англиканской церкви.

Генрих Птицелов (ок.876-936) - Король Восточно-франкского королевства (Германии) (919-936). Отец Оттона Великого.

Герберт Второй Вермандуа (ок.880-943) – граф Вермандуа и Лана. Влиятельный феодал франкского королевства.

Гервасий и Протасий – раннехристианские мученики 1-2 веков. Захоронены в миланской базилике Святого Амвросия.

Герман Первый (?-740) -  патриарх константинопольский (730-740), противник иконоборчества.

Гетериарх - Командующий варяжской гвардией в Византии.

Гизульф Первый (930-978) - князь Салерно (952-978)

Гильом Благочестивый (ок.860-918) - герцог Аквитании (893-918), создатель и первый покровитель Клюнийского аббатства.

Гинекей — женская половина дома, женская мастерская.

Гинкмар Реймский (ок.806-882). Архиепископ Реймса (845-882)

Гладиус – короткий римский меч, от названия этого меча произошло название воинов-гладиаторов.

Гоминиум (оммаж, коммендации) - вассальная присяга.

Гонорий Первый (?-638), римский папа (625-638),  предан анафеме на 6-м Вселенском соборе 680г. за сочувствие к монофелитам.

Готшальк (Готескальк) (ок.803-ок.868) – монах, богослов.

Греческая Лангобардия – часто встречающееся название южноитальянских княжеств в 10-м веке.

Греческий огонь (Огонь Каллиника) – горючая смесь, применявшаяся в военных целях Византией. Греческий огонь изобретен в 673г. сирийским ученым Каллиником, бежавшим в Византию от арабов.

Грегоровиус Фердинанд – (1821-1891) немецкий историк и писатель. Автор труда «История города Рима в средние века».

Григорий, Григорий Великий – Григорий Первый (540-604), римский папа (590-604), почитается всеми основными христианскими церквями мира.

Гуго Арльский (ок. 885 – 948) – граф Арля и Вьенны, король Нижней Бургундии (928-933), король Италии (926-945) . Сын Берты Тосканской от первого брака. Третий муж Мароции. Муж Берты Швабской. Отец Умберто - маркиза Сполетского и Тосканского, Берты – супруги византийского императора Романа Младшего, Альды – супруги Альбериха Второго Сполетского, Лотаря Второго, короля Италии (926-950).

Гуго Белый (Великий) (ок.897-956) – маркиз Нейстрии, граф Парижа и Орлеана, герцог Аквитании, герцог франков ( в то время высший некоролевский титул).

Гуго Миланский (?-?) – сын Майнфреда Миланского, родственник епископа Фламберта Миланского и Мило Веронского.

Гуго Черный (ок. 898 – 952) – герцог Бургундии, брат французского короля Рауля Первого Бургундского.

Гундахар (ок.385-436) король Древнебургундского королевства (406-436)

Гундиох (?-473), король Древнебургундского королевства (436-473), основанного на территории Западной Римской Империи.

Далматика - Литургическое облачение католического священника.

Далмаций (Далматий) Родезский (524-580) – третий епископ Родеза, святой католической церкви.

Дамасий Первый (300-384) римский папа (366-384), причислен к лику святых католической церкви.

Данайцы - Данайцами назывались греки, осаждавшие Трою. Их «подарком» осажденным стал знаменитый деревянный (троянский) конь, с помощью которого город был взят.  

Дезидерий (?- ок. 786) – последний лангобардский король (756-774).

Декан — 1) в римской армии — начальник десятка; 2) привратник.

Декарх — десятник, начальник небольшого отряда.

Денарий - Серебряная монета, по стоимости около 1/12 золотого солида.

Деспот — «владыка», высокий титул; в поздней Византии - наместник деспотии, обычно - ближайший родственник императора.

Деспотия (деспотат) — в поздней Византии область, находившаяся под властью деспота и относительно независимая от константинопольского императора (Д. Мореи, Фессалоники)
.
Диадема — одна из разновидностей императорских корон. Часто синоним слова «корона».

Диакон – духовное звание первой (низшей) степени священства. Не имеет права на совершение служб и таинств.

Дидим Слепец (ок.312-398) – греческий богослов, чье учение на Латеранском соборе 649 года признано ересью.
  
Димарх — лицо, возглавлявшее один из димов.

Димы — спортивные партии цирков римских городов, к V в. трансформировались в политические. Сохраняли известную значимость до IX в. Были четыре основных цвета партий (в одежде этих цветов выступали возничие на ристаниях) - венеты (голубые), прасины (зеленые), русии (красные) и левки (белые). Наибольшее значение имели первые две.

Динаты — «могущественные»; землевладельческая знать.

Динстманн (герм.) – свободный рыцарь.

Диоклетиан, Гай Валерий Аврелий Диоклетиан (245-313) - римский император (284-305), известный жестокими гонениями на христиан.

Диоскор (?-530) - антипапа, в 530 году большинством пресвитеров Рима был объявлен папой, но умер спустя три недели после избрания.

Диоцез — административное подразделение, меньше префектуры, но включавшее несколько провинций.

Дипнон — вторая трапеза дня (обед).

Дискос ( в католических церквях – патена) – круглое блюдо, используемое в литургии.

Диэтарий — старший какого-либо помещения царского дворца.

Домен — земля, находившаяся в собственности магната.

Доместик — титул командующего войском.  

Доместикий — в поздней Византии - чиновник, следивший за исполнением приказов императора.

Доминик (1170-1221) – Доминик де Гусман Гарсес – испанский монах-проповедник, основатель ордена доминиканцев, святой католической церкви.

Домициева дорога – построена в 118-122 г. до н.э. по приказу консула Гнея Домиция Агенобарба, соединяла Древний Рим с провинцией Испания.

Домнин (?-304) – святой католической церкви, покровитель города Фиденца.

Докатив — денежный подарок, дававшийся воинам, новоизбранным императором.

Дорифор — копьеносец.

Дормиторий – келья, монашеская спальня.

Дорога франков – средневековая (с конца 9 века) паломническая дорога в Рим, проходившая по территории современных Франции и Италии.

Дромон — «бегун», основной вид виз. боевого корабля, до 200 гребцов и 70 воинов, мог нести машины для применения воспламеняющихся смесей.

Друнгарий — командующий византийским флотом.

Дука (дукс) — 1) герцог, правитель, наместник; 2) в Х-ХII вв. - наместник дуката (адм. единица, объединявшая несколько удаленных фем.

Евхаристия – причащение.

Евфимий Первый Синкелл (ок.834-917) – патриарх Константинопольский (907-912)

Екатерина Русская - Екатерина Вторая (1729-1796), российская императрица (1762-1796)

Епископ  – высший сан Римско-католической церкви ( в Восточной церкви соответствует Архиерею). Изначально старший наставник христианской общины. Первоначальное равенство христианских общин между собой со временем было нарушено, что в итоге привело к возникновению особых епископских званий (в католической церкви – архиепископы, папы, в православии – митрополиты и патриархи).

Железная корона - корона лангобардов, которой затем стали короноваться правители Италии.

Жерар Второй (ок.800-879) – граф Парижа, Вьенна и Лиона.

Жонглеры (фимелики)_ - циркачи, бродячие актеры.

Захарий Первый (679-752) - римский папа (741-752)

Зоя Карбонопсина (угольноокая) (?- после 919) – четвертая жена византийского императора Льва Шестого, мать императора Константина Багрянородного.

Идик — 1) начальник государственных мастерских; 2) императорская сокровищница Большого дворца.

Иерихон - Древний город, стены которого, согласно библейской легенде, рухнули после того, как войско евреев  трижды обошло город трубя в трубы.

Иларий Пиктавийский (315-367) святой всех христианских церквей.

Инвеститура, борьба за инвеституру - Борьба за право назначения епископов и аббатов между римскими папами и императорами Священной римской империи в 11-12 веках.

Индикт — (индиктион) - пятнадцатилетие. По И. в Византии велось летоисчисление. Для установления года И. нужно число лет «от сотворения мира» (год от Р.Х. плюс 5508) разделить на 15, в остатке - год индикта (если деление без остатка - пятнадцатый И.). Год по И. начинался с сентября.

Иоанн Второй (?-919) - герцог Неаполя (915-919)

Иоанн Третий (?-968) – герцог Неаполя (928-968). Его супруга – Теодора Неаполитанская приходилась племянницей Мароции.

Иоанн Восьмой (814-882) - римский папа (872-882)

Иоанн Девятый (840-900) - римский папа (898-900)

Иоанн Десятый (860-928), Джованни Ченчи, Джованни да Тоссиньяно - римский папа (914-928). Короновал императором Запада Беренгария Фриульского.

Иоанн Одиннадцатый (910-935) - римский папа (928-935). Сын Мароции.

Иоанн Двенадцатый (937-964), Октавиан Тусколо - римский папа (955-963,964). Сын Альбериха Второго Сполетского, внук Мароции. Короновал императорской короной германского короля Оттона Великого.

Иоанн Тринадцатый (?-972), Иоанн Кресченций – римский папа (965-972). Сын Теодоры Младшей и Кресченция Мраморная Лошадь. Племянник Мароции.

Иоанн Девятнадцатый (Романо ди Тусколо) (?-1032) – римский папа (1024-1032)

Иоанн Павел Первый, в миру Альбино Лучани, (1912-1978) - папа римский с 26 августа по 28 сентября 1978г.

Иоанн Куркуас (?-после 946) - византийский полководец, анфипат (консул) при дворе Романа Лакапина

Иподиакон - один из низших церковных чинов, промежуточная ступень между младшим клиром, не имеющим права вести службы и старшим клиром , к которому относятся диаконы ( также не служит), священники (пресвитеры) и епископы. В настоящий момент звание иподиакона упразднено.

Ипполит Римский (ок.170-ок.235), антипапа (218-235), святой всех христианских церквей.

Ирина Исаврийская (ок.752-803), первая византийская императрица, правившая самодержавно (797-802). Ее самодержавное воцарение стало поводом для императорской коронации Карла Великого. Попытки организовать ее брак с Карлом закончились неудачей.

Ирменгарда Тосканская (894-ок.930) – графиня Иврейская, дочь Адальберта Второго Богатого и Берты Тосканской.

Ирменгарда Турская (804-851) – жена императора Лотаря Первого, признана местночтимой святой Страсбургской епархии.

Ирод Антипа (ок 20 до н.э. – ок.40 н.э.) – правитель Галилеи.

Исаак Сирийский (?-550) - отшельник из Сирии, живший на холмах Сполето. Причислен к лику святых.

Исидор Севильский (ок.570-636), монах, епископ Севильи, богослов, провозглашен католической церковью Учителем Церкви, причислен к лику святых.

Кадастр — податный список (села, владения, округа, фемы и пр.), куда заносились сведения о налогоплательщиках - число членов семьи, площадь и количество им принадлежавших угодий, поголовье их скота, недоимки и т.д.

Кадваладр Благословенный (?-682) - король Гвинеда (Уэльса) (655-682), умер в Риме.

Казула – литургическое облачения священника, безрукавная риза из жесткой ткани.

Кайлон, Иоанн Восьмой (?-915) – архиепископ Равенны (898-915).

Калигула (12-41) римский император (37-41), Нерон (37-68) римский император (54-68), оба из династии Юлиев-Клавдиев.

Камерарий - ныне камерленго – управляющий финансами и имуществом Святого престола.

Камиза - рубаха или нижнее белье в эпоху раннего средневековья.

Каниклий — «хранитель чернильницы», придворная должность.
  
Кардинал – высшее после Папы духовное лицо католической церкви. В девятом-десятом веках священник, напрямую подчинявшийся папе (см. также Архидиакон). Изначально священнослужители семи особых церквей Рима, к 9 веку число таких церквей увеличилось до 28. Имеет три ранга: кардинал-диакон, кардинал-священник и кардинал-епископ. Эти звания связаны с двойным (параллельным) духовным саном, т.е. священнослужитель, носящий титул кардинала, в какой бы части света он не возглавлял епархию, приписан к особым (кардинальским) церквям Рима в качестве священника или даже диакона.

Карл Великий (ок.745-814) – король франков (768-814), король лангобардов (774-781), первый император возрожденной Западной империи (800-814).

Карл Второй Лысый (823-877) – после Верденского раздела 843г. первый король Западно-Франкского королевства (843-877), король Италии (876-877), император Запада (875-877). Сын Людовика Благочестивого, внук Карла Великого.

Карл Константин (ок.910 – ок. 962) – сын Людовика Слепого, граф Вьенна (931-962)

Карл Третий Толстый (839-888), король Восточно-франкского королевства (876-887), король Италии (879-887), император Запада (881-887).

Карл Третий Простоватый (879-929) - король Западно-франкского королевства (898-922)

Карломан (830-880), король Баварии и Италии (877-880), правнук Карла Великого.

Кассиодор (ок. 490 – ок. 590) - знаменитый писатель-историк, государственный деятель.

Кастор и Поллукс - Герои древнегреческих мифов, ставшие примером самоотверженной мужской дружбы.

Катафракт (кавалларий) — конный воин, одетый броней.  

Катерга — корабль.

Катон Старший (234-149 до н.э.) - древнеримский политик, сенатор Рима.

Квестор — в Византии IX—X вв. - высокая судебная должность.

Квирит – гражданин.

Кентинарий — сто либр золота, 7200 номисм.

Кератин — серебряная монета с содержанием серебра, стоимость которого эквивалентна 1/1728 золотой либры (римская единица веса - силиква), т.е. 1/24 номисмы.

Керсийский капитулярий - Указ 877г. короля франков (843-877гг.) и императора Запада (875-877гг.) Карла Второго Лысого (823-877) о праве вассалов короля сохранять за своими владениями наследственные права. Предопределил постепенное вытеснение бенефиций феодами.

Кибела – «мать-природа», богиня древнегреческой и древнеримской мифологии.

Кимвал – ударный музыкальный инструмент, прародитель ударных тарелок.

Кир — господин.

Китонит — придворная должность. К. охраняли китон - императорские покои.

Кифара – щипковый музыкальный инструмент наподобие лиры.

Клавы — 1) у римлян - пурпурные полосы на тоге сенатора или всадника; 2) в Византии — должностные знаки отличия в виде нашивок на одежде (чаще всего на рукавах) различной формы и цвета.  

Клиофедр – складной стул.

Клуатр - сад внутри здания.

Кодекс - Деревянная дощечка для письма.

Кодекс Юстиниана – доработанный свод законов римского права, сформированный в 529г. при византийском императоре Юстиниане Великом.

Кодик — копии с ценных документов, используемые для повседневных нужд.

Колон —   поселенец, арендатор земли.

Колумбан (ок.540-615) – ирландский монах-миссионер, основатель монастыря Боббио. Святой католической церкви.

Комит — граф, начальник воинского отряда.

Коммендации (Гоминиум, оммаж) - вассальная присяга

Коммеркий — пошлина с лиц, занимающихся торговлей.

Коммеркиарий — сборщик коммеркия.

Комплеторий -Церковная служба завершающая день.

Конкубина – незамужняя женщина низкого сословия, сожительствующая со знатным мужчиной.

Консисторий — государственный совет при императоре из высшего чиновничества, верхов армии и духовенства.

Конрад Первый (ок.881-918), король Восточно-франкского королевства (911-918).

Конрад Второй (?-876) - граф Осера, маркграф Верней Бургундии (864-876).


Консилиум – название городского управления Рима в 7-9 веках.

«Константинов дар» - Акт римского императора Константина о передаче римскими папам верховной власти над Западной Римской империей. Имел огромное значение в последующей истории Европы. Признан подложным, время изготовления подлога датируется 8-9 веками.

Константин Второй (?-769), стал в 767г. папой в результате насильственных действий своего брата Тото, герцога Непи (?-768). Признан антипапой.

Константин Шестой (771-797) - византийский император (780-797)

Константин Седьмой Багрянородный (905-959) – византийский император (908-959 в различных сочетаниях с соправителями, в т.ч. с династией Лакапиных). Сын Льва Шестого Мудрого и Зои Карбонопсины.

Константин Лакапин (?-947) - византийский император (924-945), сын и соправитель Романа Лакапина.

Константин Первый Великий (272-337) – римский император (306-337), сделал христианство господствующей религией в Римской империи, святой большинства христианских церквей.

Консул — высшая гражданская должность в римской республике.

Конфитеор – краткая покаянная молитва в католицизме, содержащая в себе знаменитое троекратное признание своей вины («mea culpa, mea culpa, mea máxima culpa).

Коперто – мост Понте-Веккьо в Павии.

Кордовские мученики - 48 христиан, преимущественно монахов, казненных в Кордове в сер. 9 века за преступления против ислама.

Кресченции – знаменитая фамилия средневекового Рима. Кресченций Первый (?-915) – один первых сенаторов возрожденного Сената Рима. Кресченций Второй, Мраморная Лошадь (?-?) – соратник Альбериха Второго Сполетского, супруг Теодоры Младшей. Кресченций Четвертый (?- 998) – правитель Рима (985-998).

Кристиан фон Бух (ок.1130-1183) – архиепископ Майнца (1165-1183)

Крипта - Подземное помещение в католическом храме, обычно под алтарной частью. Служит для погребения усопших.

Ксенохейон — странноприимный дом, обычно при монастыре.

Ксест - римская и византийская мера объема, равна примерно 0,5 литра

Ктитор — основатель монастыря, пользовавшийся по отношению к нему рядом прав (доля в доходах и т.д.). Права ктиторства сходны с харистикием, но наследственные.

Кубикуларий — придворный охранник (обычно евнух), ночевавший рядом со спальней императора.

Кубикулум – спальня.

Кэдвалла (?-689) - король Уэссекса (685-688). Умер также в Риме, в связи с чем его и обстоятельства его смерти часто путают с историей Кадваладра.

Лаврентий Римский (ок.225-258) - архидиакон христианской общины, святой всех христианских церквей. За отказ поклониться языческим богам, заживо изжарен на железной решетке.

Ламберт Миланский (?-931) – архиепископ Милана (921-931).

Ламберт Сполетский (880-898) – король Италии (891-898), император Запада (892-898). Сын Агельтруды и Гвидо Сполетского.

Ламберт Тосканский (ок.897- после 938) – маркграф Тосканы (930-931), сын Адальберта Второго Богатого И Берты Тосканской.

Лангобардия- регион, соответствующий современной Ломбардии.

Лангобардское королевство – королевство Италия. После разгрома лангобардов в конце 8 века, возникшее, благодаря потомкам Карла Великого, королевство Италия, еще долгое время продолжали именовать королевством лангобардов, а сами короли короновались лангобардской короной.

Ландон (?-914) – папа римский (913-914). Креатура Теодоры Старшей.

Ландульф Первый (?-943) -  князь Капуи и Беневента (901-943), старший брат и соправитель Атенульфа.

Ланциарии — копьеносцы.

Латинский союз – союз городов Лация, существовавший в период ок. 600-340гг до н.э.

Лацио – историческая территория, включающая в себя Рим и его ближайшие пригороды.

Лев Первый Великий (390-461), римский папа (440-461)

Лев Третий (750-816) - римский папа (795-816),  короновал в 800г. императорской короной Карла Великого.

Лев Четвертый (790-855) – римский папа (847-855), основатель Леонины (города Льва), прообраза Ватикана.

Лев Пятый (?-903) – римский папа в 903г.  

Лев Шестой (?-928) – римский папа в 928г. Креатура Мароции.

Лев Седьмой (?-939) – римский папа (936-939).

Лев Восьмой (?-965) – римский папа (963-965)

Лев Девятый (1002-1054) - римский папа (1049-1054)

Лев Третий Исавр, Лев Исаврийский (675-741) – византийский император (717-741).

Лев Четвертый Хазар (750-780) - византийский император (775-780)

Лев Шестой Мудрый ( ок.866-912) – византийский император (870-912 в различных сочетаниях с соправителями). Отец Константина Седьмого Багрянородного. Супруг Зои Карбонопсины.

Лев Руанский (?-900) священномученик, казнен сарацинами.

Левиафан - Морское чудовище, которого по легенде изловил папа Сильвестр Первый.

Легат —   чрезвычайный полномочный посол римского папы.

Леонина (город Льва) - построенная папой Львом Четвертым в середине 9 века крепость вокруг собора Святого Петра и прилегающих к нему сооружений. Прообраз будущего Ватикана.

Лео Таксиль (1854-1907) – французский писатель и общественный деятель, автор книги «Священный вертеп» с острой, порой за гранью приличия, критикой папства.

Лжеисидоровы декреталии – сборник трудов неизвестного автора, который приписал авторство Исидору Севильскому. Датированы серединой 9-го века. Обосновывают верховную власть папы в делах Церкви, а также его независимость от светских владык. В период Реформации аргументированно признаны подложными.


Либра (литра, римский фунт) — мера веса, ок. 327,45 г. Из Л. золота чеканились 72 номисмы.

Ливеллярии – свободные земледельцы, арендаторы.

Литургия часов  (оффиций) – В католической церкви общее наименование богослужений, должных совершаться ежедневно в течение дня (за исключением мессы).  Каждая служба имела отдельное название:  
• (ночью) Утреня (лат. Matutinum)
• (на рассвете) Лауды  (лат. Laudes)
• (прибл. 6 утра) Первый час (лат. Prima)
• (прибл. 9 утра) Третий час (лат. Tertia)
• (в полдень) Шестой час (лат. Sexta)
• (прибл. 3 дня) Девятый час (лат. Nona)
• (на заходе солнца) Вечерня (лат. Vesperae)
• Комплеторий (лат. Completorium — служба, завершающая  день.

Лиутпранд (690-744) – король лангобардов (712-744)


Лиутпранд Кремонский (922-972), епископ Кремоны, историк, дипломат, посол Оттона Великого. Автор «Антоподосиса» («Воздаяние») – основного исторического источника о событиях 10 века в Европе.

Лициний (ок. 263-325) – римский император (308-324)

Логофет — должность, управляющий ведомством (логофисией): Л. геникона — казны, Л. дрома — почты и внешних сношений, Л. стад — имп. поместий, Л. солдат или стратиотской казны - снабжения армии. Великий Л. - глава правительства в Никейской империи и поздней Византии.

Лотарь Первый (795-855) – внук Карла Великого, сын Людовика благочестивого, император Запада (823-855), инициатор Верденского договора о разделе империи, создатель и первый король Срединного королевства.

Лотарь Второй (ок.835-869) – король Лотарингии. Отец Берты Тосканской. Его женитьба на незнатной Вальдраде привела к серьезному конфликту с папой Николаем, а впоследствии стала причиной раздела королевства.

Лукреция Борджиа (1480-1519), дочь папы Александра Шестого, обвинявшаяся современниками в распутном образе жизни, в т.ч. сожительстве с отцом и со своими братьями.

Луций Корнелий Сулла(138 до н.э.-79 до н.э.) – древнеримский государственный деятель.

Луций Лициний Лукулл (117-56 гг. до н.э.) – римский военачальник, чьи пиры прославились своим изобилием.

Людовик Первый Благочестивый (778-840), сын Карла Великого, император Запада (814-840)

Людовик Второй (ок.825-875) – король Италии (844-875), император Запада (850-875). Сын Лотаря Первого и Ирменгарды Турской.

Людовик (Людвиг) Второй Немецкий (ок.805-876), внук Карла Великого, первый король Восточно-франкского королевства (843-876)

Людовик Третий Слепой (ок. 880-928) – король Нижней Бургундии (887-928), король Италии (900-905), император Запада (900-905). Сын Бозона Вьеннского.

Людовик Дитя (893-911), король Лотарингии и Восточно-франкского королевства (900-911), последний из восточных Каролингов. Сын Арнульфа Каринтийского.

Людовик Четвертый Заморский (920-954) – король Западно-франкского королевства 936-954гг. Из династии Каролингов.

Люцифер – падший ангел, Сатана.

Маврикий (539-602), византийский император (582-602).

Магистр — 1) (magister militum, стратилат) в позднем Риме - высшая военная должность, в Византии - один из высших титулов в VII-XI вв.

Магриб – арабское наименование стран Северной Африки.

Майоль (ок.910-994,) 4-й аббат Клюнийского монастыря (954-994), святой Католической церкви.

Майнфред Миланский, Майнфред ди Ломелло (?-897) – наместник императора Ламберта в Милане. Отец Гуго Миланского.

Макон – одно из бургундских графств.

Манассия (695 до н.э. – 642 до н.э.) – царь Иудеи

Манассия (?-959) – племянник Гуго Арльского, епископ Вероны, Милана, Тренто, Арля.

Мандатор — «вестник», одна из низших должностей военных или гражданских ведомств.

Манипул - полоска ткани, надеваемая на левую руку – часть литургического облачения.

Манихеи — восточная дуалистическая секта. Мегадука - великий дука, в эпоху поздней Византии - командующий флотом.

Мантеллумы - Накидка без рукавов ( предшественник мантелетт)

Марин Первый (?-884) - римский папа (882-884). Брат папа Романо Марина.

Марин Второй (?-946) – римский папа (942-946).

Марк (?-336) - епископ Рима в 336г.

Марк Габий Апиций (1 век н.э.) – богатый римлянин, кому приписывают авторство десяти книг о приготовлении пищи (Апициевский корпус).

Марк Эмилий Лепид (?-152 г. до н.э.) , древнеримский политический деятель, консул. Его именем в Италии назван регион Эмилия-Романья.

Мароция (892-?) – дочь сенатора Теофилакта и Теодоры Старшей. Супруга Альбериха Первого Сполетского, Гвидо Тосканского и Гуго Арльского. Мать Альбериха Второго Сполетского и папы Иоанна Одиннадцатого.

Мартин Первый Исповедник (?-655) -  римский папа (649-653), осудил ересь монофелитов, к которым принадлежал базилевс Констант Второй, за что и был сослан в Херсонес.

Мартиниан (?-324) - римский император в 324г.

Максенций(ок.278-312) - Марк Аврелий Валерий Максенций, римский император (306-312), соперник Константина.

Марк Эмилий Лепид (?-152 г. до н.э.) , древнеримский политический деятель, консул.

Марцеллин (?-304)-  римский папа (296-304).

Массалия – средневековое название Марселя.

Матильда Тосканская, Матильда ди Каносса (1046-1115), последняя правительница Тосканского маркграфства.

Мафорий – длинный, с головы до пят, платок (покрывало), широко распространенный атрибут женской одежды раннего Средневековья.

Метаксопрат — торговец шелком.

Мессалина, Валерия Мессалина (ок.17-48) - жена императора Клавидия, отличалась крайне распутным поведением.

Мефодий (?-?) – архиерей солунской (фессалоникийской) митрополии в 889г.

Мефодий Омологитис (не ранее 788-847) - патриарх Константинополя (814-847)

Милес – воин, рыцарь.

Милиарисий — серебряная монета, первоначально содержащая серебро стоимостью 1/1000 золотой либры (примерно 14 М. на номисму, что соответствовало денарию Римской республики), затем меньше - 12 (т.е. 2 кератия).  

Мило (Милон) Веронский (?-ок.955) – первый маркиз Вероны.

Мистик —личный секретарь, писарь.

Михаил Керуларий (ок.1000-1059) – патриарх Константинопольский (1043-1058). Один из соучастников Великого раскола церкви 1054г.

Михаил Лакапин (?-945) – византийский император (931-945 в различных сочетаниях с соправителями). Внук Романа Первого Лакапина.

Модий — 1) мера сыпучих тел, 1/6 медимна; 2) мера земли, ок. 0,084 га, но его размеры сильно варьировались.

Монетарий —работник монетного двора.

Монофиситы (монофизиты) — приверженцы монофизитства — еретического учения, что в Ииусе Христе человеческая природа (физио) полностью растворилась в Его божественной природе. Монофизитство было осуждено в 451 г. на четвертом Вселенском Соборе в Халкидоне.

Моргенштерн - Железный шар с шипами.

Морта — десятина урожая.

Мортит — крестьянин, арендующий надел за морту.

Муваллады – испанцы-христиане, перешедшие в ислам

Морфей  — бог сновидений в греческой мифологии.

Наварх — командир соединения кораблей.

Навикуларий — морской купец.

Навклир — собственник корабля.

Нарзес (Нарсес)  (478-573) – полководец и царедворец-евнух при дворе Юистиниана Великого. Победитель Тотилы.

Немезида - богиня возмездия в древнегреческой мифологии.

Николай Первый Великий (800-867) - римский папа (858-867)

Николай Мистик (852-925) - патриарх Константинопольский (901-907) и (912-925), святой православной церкви.

Николай Пицингли (?-917) – византийский полководец, прославившийся в сражениях против сарацин и болгар.

Нил Россанский (ок.910-1004) – святой католической и православной церквей.

Нобиль - низший рыцарский титул.

Новелла — закон, изданный после составления кодекса.

Номисма (солид, иперпир) — основная денежная единица Византии, 1/72 либры; около 4,55 г. золота (24 римских силиквы; выпускались облегченные Н., от 23 до 20 силикв).   Византийская Н. IV - XI вв. стала образцом для монет Европы и Востока, почти тысячу лет являлась международной валютой.

Номофилакс — судья.

Нотарий — писец, составлявший и заверявший документы.

Нуммия (обол) — медная монета, см. фолл.

Обезьяний остров - Остров Искья в Неаполитанском заливе.  

Огонь Каллиника – см. Греческий огонь.

Одоакр (433-493) – первый король Италии (476-493), свергший последнего императора Западной Римской империи.

Одон Клюнийский (ок. 878-942) – второй аббат Клюнийского монастыря, инициатор клюнийской реформы. Причислен к лику святых католической церкви.

Олоферн - В Ветхом Завете военачальник ассирийцев, вторгшихся в Иудею, и обезглавленный Юдифью, приглашенной в его лагерь для увеселения.

Оммаж (Гоминиум, коммендации) - вассальная присяга.

Омофор – аналог паллия, элемент литургического облачения епископов православной церкви.

Онесто Первый (?-927)- архиепископ Равенны (920-927)

Опсоний — довольствие, обычно натуральное (продукты, фураж), выплачиваемое из казны военным, чиновникам, церкви.

Оптион — 1) младший командир в поздне-римской армии; 2) начальник отряда федератов', 3) помощник военачальника, выбранный им самим.

Ордалия - Божий суд, установление истины через прохождение испытаний, обычно посредством поединка.

Ормузд (Ахурамазда) – имя Бога в зороастризме, религии исповедующей поклонению огню.

Остиарий - Низший чин церковнослужителей, ныне отмененный.

Оттон Великий (912-973) – герцог Саксонии, король Германии (936-973),  король Италии (961-973), первый император Священной Римской империи германской нации (962-973). Сын Генриха Птицелова, муж Адельгейды (Аделаиды).

Оттон Сиятельный (ок.836-912) – герцог Саксонии, маркграф Тюрингии.

Оффиций – см. Литургия часов.

Павел Диакон ( Варнефрид) (ок. 720 – ок. 799) – монах, историк, автор «Истории лангобардов».

Павел Первый (700-767) - римский папа (757-767). Брат папы Стефана Второго.

Павел Пятый, в миру Камилло Боргезе (1552-1621) – римский папа (1605-1621)

Павлин Ноланский (353—431),  святой всех христианских церквей.

Палатины — дворцовая стража.

Палестина Прима – название римской провинции Палестина (еще ранее Иудея) в 4 веке.

Палимпсест – пергамент многократного использования, новый текст на таком пергаменте  писался после соскабливания старого.

Палла - Головной убор, покрывало, укрепленное на голове

Паллий - лента из белой овечьей шерсти с вышитыми шестью чёрными, красными или фиолетовыми крестами, элемент литургического облачения епископов.

Пандора – в древнегреческой мифологии первая женщина на земле. После того, как она открыла сосуд (ящик), подаренный ей Зевсом, по всему миру разлетелись беды и несчастья, а на дне сосуда осталась только надежда.

Папий — комендант императорского дворца.

Паракимомен — высокая придворная должность, начальник китонитов; часто евнух.

Паранзониум — оружие высших командиров в римской армии: очень короткий и широкий меч.

Параталассит — чиновник, судья по делам, связанным с морской торговлей и перевозками.

Пасхалий Первый (?-824) - римский папа (817-824), похоронен в базилике Санта-Прасседе.

Патриарх — духовный глава автокефальной церкви Востока (в византийскую эпоху было четыре П.: Константинополя, Иерусалима, Александрии и Антиохии).  

Патрикий — высокий (в ранней Византии — высший) титул, дававший право занимать важнейшие посты, напр.,стратигов фем.

Патримонии – поместья.

Пентаполис - пятиградие, включающее в себя Римини, Анкону, Пезару, Синигалью и Фару.

Пепельная среда - Начало Великого поста в католической церкви.

Пинкерний — чашник: придворная должность.

Пипин Короткий (714-768), король франков (751-768), сын Карла Мартелла, отец Карла Великого, основатель династии Каролингов.

Повелитель мух – см. Вельзевул.

Подеста — глава итальянской (Венеции или Генуи) колонии.

Полиптик – счетная книга.

Поличиано – Красное сухое вино монтепульчано.

Понтиан (?-235)- мученик, римский папа (230-235)

Портарий — младший офицер в пехоте.

Потир- Чаша для причастий.

Практик — опись имущества.

Препозит — мажордом, распорядитель придворного церемониала (часто евнух).

Пресвитер – см. Священник

Пресвитерий – предалтарная зона в католической базилике, в которую может войти только священник.

Пресуществление - богословское понятие, используемое для смысла  превращения хлеба и вина в Тело и Кровь Искупителя Христа во время мессы.

Претор — в Риме - один из высших магистратов, отправлявший судебную власть. В Византии П. или судья фемы — высший гражданский чиновник фемы (с XI в.).

Преторий — палатка военачальника в римской армии, позже — штаб императорской гвардии, в византийскую эпоху - городская тюрьма.

Префект — высокая военная и административная римская должность, П. претория в иерархии империи следовали после государя. Иногда П. называли наместника к.-л. области или архонта крупного города.

Прения — пожалование земли (с крестьянами) в обмен на несение военной или административной службы императору. Аналог западноевропейского бенифиция.

Примас – предстоятель.

Протоскриниарий – казнохранитель

Протоспафарий —византийский титул ниже патрикия.

Пьетро Второй Кандиано (872-939) - 19-й венецианский дож (932-939)

Рабан Мавр (ок.780-856) – архиепископ Майнца, богослов, поэт.

Радельхиз (?-907) - брат герцогини Агельтруды, князь Беневента в 881-884 и 897-900гг.

Раймунд Руэргский (?-961) – граф Руэрга, Керси, Оверни, герцог Аквитании, маркиз Готии. Племянник Раймунда Понса (получил от него в дар большинство своих феодов).

Раймунд Понс (Раймунд Третий) (?-после 944) – граф Тулузы, Оверни, герцог Аквитании, маркиз Готии.

Рауль Первый Бургундский (ок. 890-936) - герцог Бургундии, король Западно-франкского королества (923-936)

Регино Прюмский (ок.840-915) - аббат Прюмского аббатства (892-899), автор «Всемирной хроники».

Ректор – управитель.

Ремигий Осерский (?-906)  - монах-бенедиктинец, философ, богослов и литератор.

Рефекторий, рефекториум – трапезная в монастыре.

Ризница (сакристия) - помещение в церкви для хранения церковной утвари и облачения.

Рицимер (405-472) – полководец, консул с 459г. и фактический правитель Западной Римской империи, готского происхождения.

Роберт Первый (866-923) - король Западно-франкского королевства (922-923)

Родриго Борджиа(1431-1503) - римский папа под именем Александра Шестого (1492-1503).

Роман Первый Лакапин (ок.870-948) - византийский император (920-944), фактически отстранивший от власти Константина Багрянородного и сделавший своими соправителями троих сыновей Христофора, Стефана и Константина, а четвертого – Феофилакта - возведя в сан патриарха Константинополя.

Роман Второй Лакапин (?-945) – византийский император (927-945 в различных сочетаниях с соправителями). Внук Романа Первого Лакапина.

Роман Второй (938-963) – византийский император (945-963 в различных сочетаниях с соправителями). Сын Константина Седьмого Багрянородного. Муж Берты Арльской, дочери Гуго Арльского.

Роман, Романо Марин (?-897) – римский папа в 897г. Брат папы Марина Первого.

Ротари (606-652) – король лангобардов (636-652), автор «Эдикта Ротари» - закона лангобардских племен.

Рубикон – река в Италии, перейдя которую Гай Юлий Цезарь начал гражданскую войну в Римской республике (49-45 до н.э.).

Руга — жалованье чиновникам, солдатам. Высшим чиновникам и командирам Р. раз в год (обычно на Пасху) в торжественной обстановке вручал лично император.

Рудольф Первый (ок.859-912) - король Верхней Бургундии (888-912). Отец Рудольфа Второго.

Рудольф Второй (ок.885-937) – король Верхней Бургундии (912-937), Нижней Бургундии (933-937). Король Италии (922-926). Муж Берты Швабской. Отец Адельгейды (Аделаиды).

Сакристия (ризница) - помещение в церкви для хранения церковной утвари и облачения.

Сарлион (?-?) – придворный Гуго Арльского, в 940-941гг. герцог Сполето.

Святополк Первый (?-894), князь Великой Моравии (871-894)

Священник – священнослужитель второй степени священства, выше диакона, но ниже епископа. Имеет право вести службы и совершать таинства, рукополагается епископом.

Сергий Первый (650-701), римский папа (687-691), сириец по происхождению.

Сергий Третий (?-911)- римский папа (904-911).

Серена - жена германского военачальника Стилихона, присвоившая себе во время разгрома Храма Весты священное ожерелье старшей весталки.

Сестерион – старое название реки Стироне.

Сикст Второй (?-258) - римский папа (257-258), казнен в Риме, святой всех христианских церквей.

Сикст Пятый (1521-1590) - римский папа (1585-1590)

Силенциарий — «хранитель тишины», в ранней Византии — придворная должность, обеспечивал порядок по пути следования императора, позже - невысокий чин.

Силенций — конфиденциальное совещание императора и высших чинов империи по какому-либо важному вопросу.

Сильверий Первый (?-537) - римский папа (536-537) был выслан в ссылку на остров Пальмария в Лигурийском море где умер от голода.

Сильвестр Первый (?-335), епископ Рима (314-335), причислен к лику святых.

Симвасилевс — император-соправитель.

Симмах Первый (?-514) римский папа (498-514),причислен к лику святых католической церкви.

Симония-покупка и продажа церковных должностей. Термин возник от имени волхва Симона , пытавшегося купить у Апостолов Петра и Иоанна священство.

Синклит — сенат.

Синай -  гора на Синайском полуострове в Египте. Согласно Библии на этой горе Бог являлся Моисею и дал Десять заповедей.

Ситаркий — хлебная подать.

Скриния – архив.

Солид — см. номисма.

Спата - Меч раннего средневековья.

Срединное королевство - Условное название государства, образованного в 843г. в результате раздела империи Карла Великого. Включала в себя земли современных Нидерландов, Швейцарии, Италии, французских областей Прованса и Бургундии. Король Срединного королевства признавался императором Запада. В 855 году распалось на отдельные королевства Италия, Прованс и Лотарингия.

Стефан Второй Амасийский (?-928) – патриарх Константинопольский (925-928)

Стефан Второй (?-752) – папа римский в 752г. Его понтификат длился 3 дня. Решением Ватиканского собора 1961г. его имя исключено из списка римских пап.

Стефан Второй (Третий, по списку принятому  до Второго Ватиканского собора 1961 ) (715-757) -  римский папа (752-757). Брат папы Павла Первого.

Стефана Третий (Четвертый, по списку принятому  до Второго Ватиканского собора 1961 ) (720-772) - римский папа (768-772)

Стефан Пятый, Стефан-библиотекарь (Шестой, по списку принятому  до Второго Ватиканского собора 1961 ) (?-891), римский папа (885-891) ), воспитанник Захария, библиотекаря Апостольского Престола.

Стефан Шестой (Седьмой, по списку принятому  до Второго Ватиканского собора 1961 )  (?-891)- римский папа (896-897). Инициатор Трупного синода.

Стефан Седьмой (Восьмой, по списку принятому  до Второго Ватиканского собора 1961 ) (?-931) – римский папа (928-931). Креатура Мароции.

Стефан Восьмой (Девятый, по списку принятому  до Второго Ватиканского собора 1961 ) (?-942) – римский папа (939-942).

Стефан Лакапин (?-963) - византийский император (924-945), сын и соправитель Романа Лакапина.

Стола - Туника с короткими рукавами, носить которые имели право только женщины почтенных фамилий Рима.

Стратиг — наместник фемы, командир фемного войска.

Субурбикарные епархии – епархии семи пригородов Рима – Альбано, Веллетри, Остии   (самая значимая), Порто, Фраскати, Сабины, Палестрины. Епископы субурбикарных епархий являются кардиналами церкви.  

Таксиот — «тысяцкий», старший офицерский чин.

Таблинум – рабочий кабинет.

Талант — мера веса, от 26,2 до 37 кг.

Танкмар (ок. 908-938) – сын короля Генриха Птицелова и Хатебурги Мерзебургской (ок. 880 -?), объявлен еще при жизни своего отца незаконнорожденным.

Тапетумы – шпалеры.

Тарий — монета, имевшая хождение в южноитальянских владениях Византии в средние века, 1/4 номисмы.

Тарквиний Гордый – седьмой и последний царь Древнего Рима (534-509 гг. до н.э.)

Тахидромон — разведывательное судно.

Телемах (Альмхаус) (?-404) – святой всех христианских церквей, погиб при попытке предотвратить гладиаторский бой.

Теобальд Первый Сполетский (?-936) – герцог Сполето (928-936), племянник Гуго Арльского.

Теобальд Второй Сполетский (?-959) – герцог Сполето (953-956/959), сын Бонифация Второго Сполетского.

Теодор Второй (?-897) – римский папа в декабре 897г.

Теодора Старшая (?-928) – жена сенатора Теофилакта. Мать Мароции.

Теодора Младшая (? - ?) – дочь сенатора Теофилакта и Теодоры Старшей. Сестра Мароции. Супруга Кресченция Мраморная Лошадь.

Теофилакт (?-925) – сенатор, консул, судья и вестарарий Рима. Отец Мароции.

Тесей, Ариадна - – Герои древнегреческого мифа о Тесее, обреченного на принесенение в жертву чудовищу Минотавру, живущему в Лабиринте на острове Крит. Тесей убил Минотавра, а затем  был спасен сестрой Минотавра Ариадной, давшей ему путеводный клубок для выхода из Лабиринта.

Тибия – духовой музыкальный инструмент наподобие флейты.

Тибур – старинное название города Тиволи.

Тицинум – название города Павии во времена Римской империи.

Тотила (?-552), король остготов (541-552), дважды (в 546 и 550гг.) занимавший и разорявший Рим.

Тразимунд Третий (?-?) – герцог Сполето (956/959 – 967)

Трамонтана (итал. “из-за гор») – холодный северный ветер с Альп.

Трансепт - поперечный неф в базилике.

Трапезит — меняла.

Траян, Марк Ульпий Нерва Траян (53-117) - римский император (98-117), в его царствование Римская империя достигла наивысшего могущества.

Триклиний — 1) столовая римского дома; 2) трапезная во дворце, зал приемов.

Трифон (?-933) - патриарх Константинополя (928-931). Роман Лакапин дал согласие на утверждение его патриархом, только при условии добровольной передачи патриаршества его сыну Теофилакту, при достижении последним совершеннолетия.

Трупный синод (synodus horrenda — «жуткий синод») – суд католической церкви 897 года над умершим за год до этого папой Формозом.  

Туника — у римлян Т. называлась рубашка до колен, надеваемая под тогу. У греков подобная одежда называлась «хитон». В Византии существовало много разновидностей Т.: далматика, коловий, стихарь, саккос, иматий (гиматий).

Тусколо, графы Тускуланские (Тускулумские) – средневековый род, основателем которого является Теофилакт и его дочь Мароция. К этому роду относятся девять пап и антипап в истории католической церкви. Из этого рода произошел не менее знаменитый род Колонна.

Тюрьма Теодориха – см. Castel Sant'Angelo.

Умберто (Гумберт) (ок.920 – ок.970) – внебрачный сын Гуго Арльского, маркграф Тосканы (936-970, с перерывами), герцог Сполето и маркграф Камерино (943-947).

Умбон - Выпуклая кованая накладка посередине щита.

Унрох Третий (ок.840-874), герцог Фриуля (866-874), старший брат Беренгария Первого.

Урсин (?-ок.384), антипапа в 366-367гг.

Фарсал – город в Греции, возле которого Цезарь в 48 г. до н.э. одержал решающую победу в Гражданской войне.

Фатум – рок, судьба.

Федераты — варварские племена, поступавшие под руководством своих вождей на римскую военную службу. Признавали над собой власть империи, жили на ее территории, получали жалованье из казны.

Феликс Четвертый (?-530) - римский папа (526-530), святой католической церкви, при жизни своей назначил своим преемником Бонифация Второго (?-532), что вызвало беспорядки в Риме

Фемы — 1) округ, вся полнота власти в котором принадлежала стратигу Ф.; 2) ополчение, которым командовал стратиг.

Феод - владения вассалов короля с правом передачи по наследству. См. также Бенефиции и Керсийский капитулярий.

Феодора (ок.500-548), византийская императрица (527-548), супруга Юстиниана Великого.

Феоктист Студит (?-?) – византийский гимнограф 9-го века.

Феофилакт Лакапин (ок.917-956) – патриарх Константинопольский (933-956), получил назначение в сан еще в 931году, в возрасте 13 лет. Сын Романа Первого Лакапина.

Феррагосто – в Италии праздник окончания летних работ, вобравший в себя традиции язычества и христианства. Празднуется 15 августа.

Филиокве – см. Filioque.

Филипп (?-369) антипапа, правил в течение одного дня 31 июля 768г.

Фимелики (жонглеры) - циркачи, бродячие актеры.

Флабеллум – опахало.

Фламберт (Ламберт) (?-931) – епископ Милана (921-931)

Флодоард (894-966) – франкский историк.

Фолл (фоллис) — основная медная монета; 40 нуммий (по Анастасиевой реформе). Выпускались монеты достоинством в 30, 20, 12, 10, 5 нуммий. В 1 номисме от 180 (VI в.) до 288 (X в.) Ф.

Фомино воскресенье - Первое воскресенье после Пасхи, другие названия – Антипасха, Красная горка.

Фоникон — штраф, взимаемый за убийство.

Формоз (816-896) - римский папа (891-896). Спустя год после своей смерти осужден синодом церкви.

Фотий (ок. 820-896), богослов, константинопольский патриарх в период 858-867гг. и 877-886гг., причислен к лику святых Православной церкви.

Фридрих Первый Барбаросса (1122-1190) – король Германии (1152-1190), император Священной Римской империи (1155-1190)

Фриуль – ныне Чивидале-дель-Фриули.

Фульк Почтенный (?-900) – архиепископ Реймса (883-900), родственник и креатура Гвидо-старшего Сполетского.

Харистикий — права светского лица или монастыря управлять владениями (как правило, другого монастыря).

Хартулларий — высокий чин, офицер, в чьем ведении были списки солдат фемы или тагмы.

Хауберк - Кольчужная куртка с капюшоном.

Хеландий — небольшой боевой или транспортный корабль.

Хильдерик Третий (714-755) - король франков (743-751), последний из династии Меровингов, к которым принадлежал легендарный король Хлодвиг (ок.466-511).

Хиротония — возведение в сан, духовный или светский.

Хитон — см. туника.

Хламида — плащ, оставлявший свободной правую руку.

Хора (или хорум) – разновидность волынки.

Хрисовул — императорская грамота с золотой печатью.

Христофор (?-904) – антипапа (903-904).

Христофор Лакапин (?-931) - византийский император (921-931), сын и соправитель Романа Лакапина.

Христофор Песьеголовец (3 век н.э.) – святой всех христианских церквей, покровитель путешественников и холостяков. По легенде был кинокефалом – человеком с песьей головой.

Хронограф — летопись.

Целибат – обет безбрачия, распространяемые в католической церкви на высшую степень священства (диаконов, священников, епископов). В Восточной церкви целибат отвергнут решениям Трулльского собора седьмого века.

Чере – старинное название города Черветери.

Шатрандж- средневековая игра, предтеча современных шахмат.

Широкая улица – см. Via Lata.

Эберхард Баварский (?-940) – герцог Баварии (937-938), участник мятежа 938г. против Оттона Великого.

Эберхард Франконский (885-939) – герцог Лотарингии (926-928) и Франконии (918-939), младший брат германского короля Конрада Первого. Участник мятежа 938г. против Оттона Великого.

Эберхард Унрох (ок.810-866), маркграф и герцог Фриуля (828-866), отец Беренгария Первого.

Эд Вексен Вермандуа (ок. 915 – ок.946), граф Вьенна (928-931), граф Амьена (941-944), сын Герберта Вермандуа, внук французского короля Роберта Первого

Эд Парижский (ок. 856-898), граф Парижа, король Западно-франкского королевства (888-898).

Эдикт Ротари – свод законов лангобардского права, сформированный в 643г. при короле Ротари (606-652) и впоследствии неоднократно дополненный.

Эдипов комплекс ¬- понятие, введённое в психоанализ Зигмундом Фрейдом (1856-1939), обозначающее сексуальное влечение к родителю противоположного пола.

Эквит - всадник, рыцарь без знамени.

Экзархат — административная единица в VI—VIII вв. в отдаленных районах империи (Африканский или Карфагенский Э., Итальянский или Равеннский Э.), в которых вся полнота власти принадлежала одному чиновнику, экзарху.

Эконом (иконом) — 1) управляющий поместьем; 2) монах, ведавший хозяйством церкви, монастыря, епархии.

Экседра – гостиная, зала для приема гостей

Элевферий (?-189) - римский папа (174-189), причислен к лику святых.

Элия Спелеота (ок. 860-960) – святой католической и православной церквей.

Эпитимья - Вид церковного наказания, часто заключается в прочтении определенного количества молитв.

Эреб –древнегреческий бог вечного мрака.  

Этельстан (ок.895-939) - король Англии (924-939)

Этерия — наемная иноземная гвардия, телохранители императора.

Эфиальт – предатель, во время знаменитого Фермопильского сражения 480 г. до н.э., показавший персам путь в тыл спартанцам Леонида

Юдифь - Библейский персонаж, спасшая свой город от ассирийцев путем убийства их вождя Олоферна.

Юлиан Странноприимец (6 век н.э.) – святой католической церкви, покровитель путешественников.

Юлия Меса (ок.165-ок.224) – бабка императоров Гелиогабала и Александра Севера.

Юстиниан Первый Великий (483-565), византийский император (527-565)


© Владимир Стрельцов, 08.10.2020 в 21:47
Свидетельство о публикации № 08102020214721-00437968
Читателей произведения за все время — 16, полученных рецензий — 0.

Оценки

Голосов еще нет

Рецензии


Это произведение рекомендуют