Литературный портал Графоманам.НЕТ — настоящая находка для тех, кому нравятся современные стихи и проза. Если вы пишете стихи или рассказы, эта площадка — для вас. Если вы читатель-гурман, можете дальше не терзать поисковики запросами «хорошие стихи» или «современная проза». Потому что здесь опубликовано все разнообразие произведений — замечательные стихи и классная проза всех жанров. У нас проводятся литературные конкурсы на самые разные темы.
Реклама
Содержание
Поэзия
Проза
Песни
Другое
Сейчас на сайте
Всего: 162
Авторов: 1 (посмотреть всех)
Гостей: 161
Поиск по порталу
Проверка слова

http://gramota.ru/

Мы называли его Маленьким Принцем, хотя на принца он походил меньше всего. Тощий и кривобокий, и ходил чудно — одной ногой шагал, другую приволакивал. Да и с головой у него было не в порядке.
- Я, - говорил он всем, кто соглашался слушать, а таких с каждым разом находилось все меньше и меньше, - хранитель. И дед мой всю жизнь прожил хранителем, и отец — это у нас в семье наследственное. Передается от отца к сыну». Если вы имели глупость спросить, кто такой хранитель — бегите, пока Маленький Принц не сел на своего любимого конька. Иначе он заболтает вас до смерти.
- Когда Бог творил Землю, - примется он рассказывать и, если вы не успели удрать, вцепится вам в рукав мертвой хваткой, - он все хорошо продумал. Весь механизм, и как солнце встает, а потом опять садится, и как звезды загораются, и как весна приходит после зимы, и приливы-отливы морские, и фазы луны. И как яблоки зреют, и снег идет, и гусеницы превращаются в бабочек, и птицы высиживают птенцов. Все должно было происходить автоматически и в правильном порядке.
Так говорил Маленький Принц, и, если в этом месте вы начинали смеяться, лицо его кривилось, точно от боли, и щеку сводил тик.
- Да, вот как Бог создал Землю! - говорил он, захлебываясь слюной, и от волнения получалось очень громко. Почти крик выходил. - Придумал так, что лучше и не надо. Но потом что-то разладилось. Земля-то старая, и механизм, что ей управляет — старый. Теперь, чтобы день начался, надо нажимать на аварийную кнопку. Тогда шторки поднимаются и становится светло, и просыпается солнце, птицы поют... Она, эта кнопка, специально сделана на случай, если что-то заест, а не затем, чтобы пользоваться ей постоянно. Но если по-другому никак не работает, приходится все время давить на кнопку, правда? Давить и давить — пока рука не отсохнет.
Самое смешное, что у Маленького Принца, и в самом деле, была сухая рука. Поэтому даже те, кто до этого сохранял серьезность — усмехались, а девчонки прыскали в кулак.
- Звезды выключить — кнопка! Туман разогнать — кнопка! Или, наоборот, облака собрать в кучу, чтобы пошел дождь. Кнопка! Да без нее ни один цветок не раскроется! Глаза продрать не успею, а уже бегу — нажимать. На пять минут опоздаешь, и люди поймут, что-то в мире не так. Сломалось. А понять они не должны. Начнется паника. Вот и кручусь, и отец мой так крутился, и дед, и прадед.
В общем, «проснулся утром — убери свою планету, иначе она вся зарастет баобабами».
Звали его по-настоящему то ли Карл, то ли Клаус, а то и вовсе Клод, какое-то стариковское имя, провонявшее нафталином. И, под стать имени, одежда, словно вынутая из бабкиного сундука, висела на нем, как на пугале.
- И это чучело — хранитель какого-то вселенского движка? - хохотали мы. - Клаус, а Клаус, а где она, твоя кнопка?
Маленький Принц напускал на себя таинственный и печальный вид.
- Не разглядите ни за что. Нужно знать, где она, а вы не знаете. Вы не понимаете, как все в мире устроено. Я знаю, и отец мой знал, а больше никто. Посмотрите, - он складывал обе ладони лодочкой, указывая ими куда-то вниз, себе под ноги, - вся Земля полая. А внутри у нее — рычаги и шестеренки. Как в часах, только сложнее. И кнопка — там же. Она маленькая и невзрачная, надо, чтобы кто-то показал. Иначе не заметишь.
Он так и пыжился, стараясь показать, какая на нем лежит ответственность. Топал ногой в разношенном ботинке, так, что из-под его подметок летела пыль, и видны становились контуры продолговатого люка с чугунной надписью: «гидрант». Таких люков было полно по всей улице. Совсем крошечных, не более десяти сантиметров в поперечнике, и продолговатых, и больших, в которые, откинув крышку, вполне мог бы спуститься человек. В «гидрантах» прятались водопроводные краны — я сам видел, как их доставали во время дорожных работ, в маленьких люках — провода и розетки, а большие, очевидно, вели в канализационные шахты. Получалось, что улица и в самом деле полая изнутри, начиненная всяким оборудованием, и Маленький Принц в какой-то мере оказывался прав.
Конечно, над ним издевались, как всегда издеваются над такими, как он. Мелюзга — чаще, а старшие ребята — изощреннее. Вымазать мелом дверь, которая болталась на одной петле и не запиралась — видно, и красть у бедолаги было нечего — или позвонить в звонок и убежать — это забава для первоклашек. Оставить на пороге целлофановый пакет с водой — тоже много ума не надо. Мы умели штуки покруче. Петер, к примеру, подходил этак небрежно, с серьезным лицом, когда чудик сидел на лавочке у своего дома, и спрашивал:
- Не подскажете, который час?
У Маленького Принца отчего-то были сложные отношения со временем. Оно его пугало, почти вгоняло в ступор. Он застывал столбом и, бледнея, кренился, как дерево в бурю. Губы начинали дрожать, перекашивалась щека, и весь его облик, и без того уродливый и кривой, уродовался и кривился еще больше. На невинный вопрос о времени он или не отвечал ничего или — невпопад — цедил, сквозь зубы:
- Поздно.
Мы с Аникой давились от хохота, а Петер подчеркнуто вежливо переспрашивал:
- Что? Который, говоришь, час? А, Карл?
Тогда этот кретин принимался смешно мотать головой, как будто в уши ему зудел целый рой голодных комаров.
Иногда я садился рядом с Маленьким Принцем на скамеечку и, притворяясь взволнованным, шептал:
- Клаус, ну, по секрету? Где твоя кнопка? А то вдруг с тобой что-нибудь случится — и мир пропадет без солнца?
- Со мной? - пугался он. - Нет, не должно!
- А вдруг?
Тогда этот придурок Клод смотрел на меня долгим, прозрачным взглядом, и глаза его становились, как морская вода, синими и пустыми.
- А вдруг? - повторял он растерянно. - Нет, не хорошо. Кнопку я получил от отца, который ее получил от моего деда, значит, я должен передать ее своему сыну.
И тут, из-за угла, как чертенята из табакерки, выныривали Петер и Аника, и мы, втроем, хохотали:
- У тебя никогда не будет сына, Клаус! Посмотри на себя в зеркало!
Но самую забавную шутку выдумала Аника. Она пекла для Карла пирожки со всякой гадостью — просто заворачивала в кусок готового теста что-нибудь несъедобное: бумагу, например, или опилки, и запекала в духовке. Маленький Принц съедал все. Не думаю, что он был такой уж голодный, в конце концов, ему платили какое-то пособие по инвалидности. Скорее, он считал невежливым отказываться от угощения. А может, не хотел огорчать Анику. Морщился, но ел.
- Сожрал! - прыскала в кулак Аника, как только мы скрывались за углом и Карл-Клаус-Клод не мог нас больше услышать.
- А что там было? - интересовался Петер.
- Наверное, его мама в детстве учила не выбрасывать еду, -  добавлял я.
- Да угольки, - хихикала Аника. - У нас вчера пицца в плите сгорела, подчистую.
- То-то вкусно! - потешались мы с Петером.
- Сухая трава, - говорила она в другой раз. - Этот тупой мерин сожрал сено. Вот дебил!
Ничего бы, наверное, не случилось, если бы однажды, незадолго до рождества, Маленький Принц на разозлил Анику.
- Бедная девочка, никто тебя не любит, - пробормотал он, откусив очередной пирожок.
Клаус, вероятно, хотел сказать, что некому было научить ее готовить, но Анику и в самом деле никто не любил. Она жила в приемной семье, и неродные папа-мама получали за ее воспитание деньги.
Так что Аника взбесилась.
- Ну, я ему покажу! Я ему завтра так-о-е испеку! - грозилась она, и глаза ее недобро блестели.
Стоял бесснежный, холодный декабрь, и Клаус-Клод сидел у дверей своего дома, постелив на скамейку газету. Мы подошли гурьбой — мерзлая земля хрустела под ногами — и Аника протянула ему свою выпечку. Завернутое в кусок теста подгоревшее нечто, оно еще хранило, казалось, домашнее тепло, и Маленький Принц благодарно взял его двумя руками.
- Спасибо, - он откусил примерно треть и проглотил, не пережевывая, как пеликан глотает рыбу. - Горячий! Хорошо зимой, согревает... А знаете, я передумал, друзья. Я покажу вам кнопку. Вам троим. Вдруг сына у меня не будет, и мало ли что.  
Мы с Петером так и покатились со смеху. Но не смеялась Аника, и Клод отчего-то сник и, застонав, схватился за живот.
- Поздно, - буркнул он, хоть никто и не спрашивал, который час, и, согнувшись в три погибели, уполз домой.
Мы переглянулись.
- Что это он? - недоуменно спросил Петер. - Живот прихватило?
- Ребята, - сказала Аника, и голос ее морозно звенел, - я ему стекло насыпала в пирожок. Утром стакан разбила, случайно, а осколки смешала с хлебными крошками и...
- Зачем?! - одновременно закричали мы с Петером.
- Я не думала, что он сразу проглотит. Думала, откусит и язык обрежет...
Она беспомощно пожала плечами.
- Может, в больницу позвонить? - предложил я. - Пусть скорую за ним пришлют. А то помрет еще.
- Да ну, - отмахнулся Петер. - Ты хочешь, чтобы у нас неприятности были? Сам позвонит. Уж телефон-то у него дома есть?
- Я не уверен. И не сделают нам ничего. Мы несовершеннолетние.
- Пошли отсюда, - разозлился Петер.
Он, действительно, развернулся и ушел, а мы с Аникой немного пошатались по улицам. Настроение было испорчено. Мысли все время крутились вокруг Маленького Принца. Хоть и никчемный тип, но и плохого он никому не делал. Не за что было его стеклом кормить.
Стоя у соседского палисадника, Аника вдруг расплакалась.
- Алекс, а если он, и правда, умрет? Урод этот. Я что, получается, человека убила?
- Ну... - я не знал, что сказать ей в утешение. - Ну, и ладно. Может, обойдется как-нибудь. Хочешь, я для тебя зимний цветок сорву?
Посреди колкого куста, на гибком, точно резиновом стебельке торчала полусухая роза.
- Не надо, она чужая, - Аника вытерла слезы. - Пока, Алекс. До завтра.
В декабре дни короткие. Не успеешь оглянуться, как уже стемнело, но этот — съежился как-то удивительно быстро, увял, точно зимняя роза. Закатные оранжевые лучи скользнули по голым верхушкам яблонь - словно попрощались.
Зато ночь тянулась и тянулась. Я просыпался, открывал глаза и, видя, что темно, снова засыпал. Каникулы, в школу идти не нужно. Наконец, почувствовал, что выспался, что больше не хочу. Встал и подошел к окну. Темнота. Только за поворотом горел фонарь, и там, где на асфальт падал его свет, улица блестела.
И тут зазвонил телефон.
- Алекс, - заорал в трубку Петер, - ты знаешь который час?
- Поздно, - буркнул я машинально, - ...э... что?
- Полдвенадцатого!
- Дня или ночи?
Я плохо соображал спросонья. В густом пепельном мраке сиял фонарь. Блестела улица. Мир словно превратился в дом с наглухо закрытыми ставнями.
- Дня, идиот!
- И что?
- Что-что! А то, что нам теперь самим придется искать эту чертову кнопку!
© Джон Маверик, 26.12.2014 в 23:14
Свидетельство о публикации № 26122014231430-00371778
Читателей произведения за все время — 43, полученных рецензий — 1.

Оценки

Голосов еще нет

Рецензии

Юлия Миланес
Юлия Миланес, 07.01.2015 в 23:26
Джон, ну вы даете в очередной раз! Превосходно!
Джон Маверик
Джон Маверик, 07.01.2015 в 23:33
Юлия, спасибо!
Юлия Миланес
Юлия Миланес, 07.01.2015 в 23:44
Дело в том, что все правда. На 99%. Практически на сто процентов - реал. Я знаю. Ничего не выдумано. Увидено. Как? Не глазами. Какими-то умственными глазами. Невозможно написать, если сам не болен и не врач. И только последняя фраза - неправда.

Эххх...

Бой-старперу своему показала. Все теперь с интеллектуально вынесенным мозгом.

Джон Маверик
Джон Маверик, 08.01.2015 в 13:43
А что неправда в последней фразе? Что-то я задумался...
Юлия Миланес
Юлия Миланес, 08.01.2015 в 14:41
Дело в том, что я сама этот Клаус, только немного другой: я бы АПиделась на детей и "забыла" включить кнопку. А мой бойстарпер тоже Клаус, только очень добрый. Все бы его просили включать солнце ночью и снег зимой, а он бы включал.

Я слишком много о себе сказала. Пока.


Это произведение рекомендуют