Литературный портал Графоманам.НЕТ — настоящая находка для тех, кому нравятся современные стихи и проза. Если вы пишете стихи или рассказы, эта площадка — для вас. Если вы читатель-гурман, можете дальше не терзать поисковики запросами «хорошие стихи» или «современная проза». Потому что здесь опубликовано все разнообразие произведений — замечательные стихи и классная проза всех жанров. У нас проводятся литературные конкурсы на самые разные темы.
Реклама
Содержание
Поэзия
Проза
Песни
Другое
Сейчас на сайте
Всего: 24
Авторов: 2 (посмотреть всех)
Гостей: 22
Поиск по порталу
Проверка слова

http://gramota.ru/


Есть такие странные люди... Вечно они всем недовольны, всё их не устраивает, всё везде не так, окружающие — сплошь дебилы и, в общем, весь мир — дерьмо.
Так они доживают — кто до 20, кто до 35 лет — и однажды, измучавшись вконец, решаются порвать тоненькую нить, связывающую их с этим жутким миром. Способы каждый выбирает по своему вкусу, и особым разнообразием они не отличаются.
Одним из таких… странных людей был и я. И когда наступил мой черёд, я просто спустился по нагретому первым весенним солнышком косогору к железнодорожной ветке и, выбрав момент, бросился под проходящий скорый поезд. Только и помню скрежет тормозов, уханье составов и мгновенную неземную боль. Дальше — вспышка яркого света и темнота...

Спустя какое-то время я открыл глаза и долго не мог понять, где нахожусь и что со мной. В голове калейдоскопом мелькали яркие бессвязные картинки, сопровождаемые слуховыми галлюцинациями, тупая боль заменяла ощущение собственного тела. И вдруг я всё вспомнил. Из глубин памяти всполохами вспыхнули лежащая в стороне оторванная рука и непередаваемое чувство летящей в свободном полёте головы. Я понял, что каким-то чудом остался жив и теперь как минимум тяжёлый инвалид. Всё предусмотрел (даже выбрал скорый поезд!), кроме этого.
Пока я пытался осознать своё теперешнее положение, в больничную палату вошла молоденькая медсестра и, опустив прямо к моим глазам свой великолепный бюст, оживший под оттопырившимся халатом, стала что-то делать с моими шейными позвонками. По мне пошла было волна возбуждения, которая внезапно прямо за шеей и оборвалась. «Значит, ещё и позвоночнику …ц», — уныло подумал я и услышал у себя за спиной бодрый голос девушки. «Вот теперь всё в порядке, — сказала она довольно и, отодвинув свои прелести на безопасное расстояние, заглянула мне в глаза. — Прекрасно выглядите!»
«Вы считаете? — буркнул я в ответ. — И какая часть из оставшегося сегодня особенно хороша?»
«Ничего, вы не расстраивайтесь, зато теперь не нужно заботиться ни об одежде, ни об обуви! Разве только о шляпе...» — и она так улыбнулась, будто только что сообщила мне о неожиданном многомиллионном наследстве.
«В смысле?» — заволновался я.
«Вы ещё не поняли? Теперь это умеют делать!» — Сестричка отошла в сторону и кивнула на висевшее напротив меня большое зеркало. Я посмотрел и увидел… нельзя сказать, что себя... Скорее, свой фрагмент... Короче, в зеркале отражалась одна только моя голова, торчащая из чёрного лакированного ящичка размером примерно 20 на 20 сантиметров, словно цветок из горшка, и дико таращила на меня свои вылезшие из орбит глаза. Ящичек так подходил к моей шее, держась за неё специальными зажимами, что мы с ним, похоже, стали составлять одно неделимое целое, как раньше я — со своим настоящим телом.
«Ну что ж, — мелькнуло в помутневшем разуме, — не худший вариант». Каким бы мог оказаться худший, я уточнять для себя не стал.
«Теперь привыкайте, — между тем продолжала щебетать беззаботным, не к месту жизнерадостным голоском медсестра, — и, вы знаете, такой уход простой! Вот здесь, сверху, видите? — маленькая пробочка. В неё для поддержания жизни достаточно раз в сутки подлить немного обыкновенной воды и всё! Уникальный аппарат внутри ящичка её преобразует в питательные вещества, необходимые для нормального функционирования всей головы. Видите, как всё просто!»
Мне нечего было возразить — действительно, всё очень просто.
Через неделю, когда, по мнению врачей, моя психика успела достаточно приспособиться к новому способу существования, меня должны были повезти на похороны моего собственного тела. Так теперь было принято. Родные, само собой, от моей головы отказались в пользу исследовательского института, в котором меня спасли, а тело решили похоронить, как это у них называется, «по-христиански», как будто вся моя человеческая суть была заключена только в руках-ногах-ягодицах, а голова здесь совсем ни при чём.
Так я остался один-одинёшенек на всём белом свете. И руки наложить на себя теперь не мог, и повеситься было не за что, и курок нажать нечем. Так что хорошенько подумайте, прежде чем бросаться под поезд в наше научно продвинутое время…
На похороны меня должна была отвезти медсестра, которая за мной ухаживала. Звали её Света, и была она весёлой и неунывающей девушкой. Вечером накануне церемонии она принесла меня к себе домой в обыкновенной спортивной сумке, чтобы завтра утром, минуя институт, сразу отправиться на кладбище.
Дома Света водрузила меня на журнальный столик, ласково щёлкнула по носу — мол, не унывай! — и направилась в ванную принимать душ.
Не успел я толком оглядеться по сторонам — точнее, поводить туда-сюда глазами, — как она вышла из ванной в едва прикрывшем великолепное тело лёгком халатике и игриво повела плечиком: «Ну как?»
«А ты ничего девчонка!» — невольно присвистнул я и громко сглотнул слюну.
«И что мы тогда будем делать?» — всё так же кокетливо спросила она.
«Давай займёмся сексом», — по-простому предложил я. Девушка рассмеялась:
«Но ведь у тебя нет главного для этого дела инструмента!»
«Но у меня есть нос и язык!», — возразил я.
«Заманчиво...» — Света взяла в руки пульт, и из динамиков музыкального центра полилась коккеровская «You can leave your hat on». У неё здорово получался римейк знаменитой сцены из известного фильма, и только шляпу она забыла надеть, чтобы потом оставить на себе. Но и без шляпы всего остального было достаточно, чтобы вывести из равновесия любого парня. Любого. Но только не меня. Я мужественно держался, трезво оценивая свои ничтожные шансы на полноценный оргазм.
В общем, мы провели замечательный вечер. Я искрился шутками и комплиментами, а Света периодически подливала в мой ящичек пива и гладила меня по… и гладила меня.
Затем она вдруг загрустила и, присев передо мной на корточки, тихо сказала: «Слушай, у меня к тебе небольшая просьба, пообещай, что выполнишь». — «Языком?» — пошутил я. Она улыбнулась, но опять как-то грустно.
«Да я не об этом... Но, если согласишься, думаю, у тебя будут все шансы этой ночью насладиться сексом, хоть и со стороны…»
И Света печальным голосом рассказала мне, что давно подозревает своего дружка-сожителя в изменах, причём делает он это прямо здесь, в её спальне, когда ей выпадает ночное дежурство. Работает парень вышибалой в баре, понятно, девчонки так и липнут. Вот он и водит их сюда.
«Я позвоню ему, совру, что меня срочно вызвали подменить заболевшую коллегу, а сама переночую у подружки. А ты постоишь вот здесь, в шкафу, за решетчатой дверцей, сквозь которую тебе будет всё видно, подсмотришь и потом расскажешь мне. Ну как, согласен?» — спросила она в конце своего повествования и провела рукой по моим волосам. А мне-то что? Как будто у меня был выбор...

Оставшись один в душном и пыльном шкафу, я вдруг почувствовал усталость и решил вздремнуть. Но сон что-то не шёл. Да я вообще, кажется, в своём новом состоянии ещё ни разу не спал. Ну да! Попробовали бы вы заснуть, торча из ящика, словно какая-нибудь азалия, когда нельзя ни голову положить на мягкую подушку повыше, ни свернуться калачиком!
За этими размышлениями меня и застал Светин бой-френд. Всё произошло именно так, как она предполагала: далеко за полночь в квартиру ввалился здоровенный рыжий детина, похожий на ирландского боксёра-тяжеловеса, с пьяной тёлкой под мышкой, и они прямо на её кровати...
Надо сказать, я довольно спокойно наблюдал за их кувырканиями, даже успел вернуться к своим невесёлым мыслям, но когда этот кабан стал пружинить на ней в йоговской позе кузнечика (это когда и его голова, и ноги находятся в воздухе), не сумел сдержаться и громко причмокнул от восхищения.
Секс-йог в тот же миг насторожённо затих, и все его четыре руки-ноги медленно, как лапки у японского робота-таракана, опустились на кровать. Он слез со своей партнёрши, и его член, потеряв свою недавнюю заинтересованность, озадаченно свесился.
Я старался не дышать и не смотреть, но было уже поздно. Рыжий здоровяк-«ирландец» крадучись подошёл к шкафу и резко открыл дверцу. «Не хило!» — воскликнул он и спросил, кто я такой и что здесь делаю. Его дамочка в это время выглянула из-за его плеча и, едва я открыл рот для объяснений, грохнулась на пол.
Не знаю, что на него нашло, но после обморока подружки он взял меня за волосы и вышвырнул в окно. Во время этого вынужденного полёта я вспомнил всю свою скудную жизнь, печально проводив глазами окно, из которого вылетел. Удивительно, но ящичек, поддерживающий во мне остатки этой жизни, крепко сидел на шее, как костюм верного размера, и преданно летел вместе со мной. Так мы вместе с ним и приземлились прямо в открытый кузов гружёного мусором грузовика, не получив — ни он, ни я — ни одной царапины. Грузовик, словно выполнив какую-то важную миссию, тотчас прямым ходом направился на городскую свалку, и всю дорогу надо мной как-то раздражающе бодро развевался красный флажок, прикреплённый к концу его длинной радиоантенны.

Вылетев вместе с мусором из кузова, я откатился, как колобок, в сторону от подъездной дороги и замер. Там и пролежал какое-то время в полузабытьи. Воду в ящичек не заливали уже почти сутки — отличная возможность тихо и достойно умереть... И вдруг меня как разобрало, как навалилась на меня жажда жизни вперемешку со страхом смерти, что я тут же как полоумный заорал на всю помойку, мол, спасите-помогите! Чуть не посадил голосовой динамик, встроенный спереди в ящичек и соединённый напрямую с центром речи в мозге — воздух-то в горло не поступает. В общем, кричал я, кричал и докричался: подошёл ко мне какой-то мужичок в рваной телогрейке с помятой физиономией и, взяв в руки, прошамкал забитым слюнями ртом: «О, магнитофонфик кто-то выблофил!» — «Ты чё, мужик, — тем же истеричным тоном, каким только что звал на помощь, закричал на него я, — обалдел совсем? Не видишь, это я — живой человек!»
Мужичок сперва очумело вытаращил на меня свои маленькие зенки, а затем протянул: «Ни фига фебе! Это мне тюдифа или фнифа?»
Я внимательно посмотрел на его ухмыляющийся рот и понял причину такого необычного для здешних мест ярко выраженного лондонского акцента — зубов у него, возможно, было ещё достаточно для этой жизни, но спереди в верхней челюсти отсутствовали три самых важных для произношения русских шипящих согласных. Так всех их скопом он легко заменил одним звуком «Ф». Я невольно улыбнулся его интерпретации слова «снится» и уже более миролюбиво пробурчал: «Какая разница...» А потом, спохватившись, добавил: «Слышь, мужик, ты это, не мог бы немного полить меня?»
Мастер художественного слова на секунду задумался. «Как это? — спросил он и вдруг поставил меня на землю и как-то нехорошо оскалился. — А, фяф! Фяф я тебя полью!» — и стал расстёгивать ширинку.
«Стой, скотина!» — заорал я и на всякий случай плюнул в его сторону, опрометчиво расставшись, таким образом, с последней каплей жидкости в моём... в моей голове. Глаза у меня тут же потухли, рот приоткрылся. Остатками сознания я услышал испуганный крик бомжа: «Эй, фтой, ты тё? Я ф пофутил, погоди, блаток, фяф, фяф…» Он засуетился и полил меня с головы до ног... то есть всего водой из бутылки. «Не так, — прохрипел я, — там... пробочка… в ящичке…»
Короче, откачал он меня. Потом мы ещё поболтали о том о сём, посмеялись, посетовали на хреновую жизнь и на правительство и на том разошлись... Ну, это сильно сказано. Я, разумеется, остался на месте. Снова один, и снова в ожидании чьей-то чужой воли в решении моей судьбы — сам-то я ничего не мог сделать ни с собой, ни с другими.

На востоке рождался новый день, а я всё так же стоял у края дороги на городской свалке и ждал своей участи. Что ни говори, но в этом имелся и свой плюс — не надо было думать, что же теперь делать, как вообще дальше жить. От меня ничего не зависело.
Так я встретил восход солнца и приготовился принять новый поворот в своей жизни. И он не заставил себя ждать. Спустя какое-то время со стороны закрепившегося на небосводе солнечного диска показался мой вчерашний спаситель, видимо, со своей подружкой — такой же грязной и опустившейся особой.
«Вот, фмотли, — прошепелявил он ей, когда они подошли ближе, показывая на меня, — фюдо тефники!» Та глянула на «фюдо», присела, как-то забавно хрюкнула и вдруг заржала всем своим беззубым ртом, тыча мне прямо в лицо своей крючковатой рукой. «Какие, однако, разные эти женщины! — подумал я тем временем. — Одна при мне в обморок падает, другая ржёт, третья…»
Я вспомнил о третьей (точнее, о первой), и глаза мои заволокло поволокой. В памяти всплыли песня Джо Коккера и распахнутый на обнажённом упругом теле халатик... Эх!..
Однако бомж этот оказался не промах. Он сразу же деловито упаковал меня в целлофановый пакет и куда-то с ним (и со мной) быстро пошёл. Вскоре послышалась знакомая суета, гул автомобилей — я понял, что мы вернулись в город.
Ещё через десять минут мы, видимо, пришли к пункту назначения. Бомж водрузил меня на какой-то ящик, сдёрнул с моей головы пакет и вдруг, без всякой паузы и подготовки, заорал диким голосом на всю округу: «Глафдане и гофпода, дамы и товалифи! Только для ваф за умеленную плату! Аттлакфион «Говоляфяя голова»! Доктол Доуэль фнова в голоде! Подфодите, платите, фмотлите!»
«Начитанный, гад», — тоскливо подумал я и был вынужден оценить смекалку и деловую хватку моего нового хозяина. Его подружка стояла невдалеке и плаксивым голосом врала прохожим, что её выгнал из её собственного дома «богатый алихгар», и ей теперь негде и не на что жить. Впрочем, может это была и правда.

Не знаю, долго бы я выдержал этот «аттлакфион», только однажды напротив нас вдруг остановилась крутая тачка, и из неё послышался детский голосок: «Папа, хочу себе такую игрушку!» Из окна «мерса» тут же высунулась бритая голова и, протянув бомжу сотню баксов, спросила: «Мужик, знаешь что это?» — «Конефно, фнаю, — поклонился и забрызгал слюнями мой хозяин, — это фто бутылофек фамагону!» — «На, и давай его сюда», — без особых церемоний приказала голова и забрала меня в машину.
...Девочка, в общем, оказалась хорошей. Она не обижала меня, ухаживала, вовремя подливала воды, любила поболтать, и всё бы ничего, если бы не её любимый кот, который повадился точить когти об мой жизнетворный ящичек. Чего я только ни предпринимал, чтоб отпугнуть его: и шипел на него, и лаял по-собачьи, и даже плевался — этот гад как-то быстро уяснил, что я для него совершенно безопасен, и мог ещё, удаляясь, презрительно провести хвостом под моим носом.
Так шёл день за днём: девочка — кот, кот — девочка… Вот и все мои развлечения. Иногда я просил, чтобы она ставила меня на подоконник, и часами рассматривал улицу за окном, людей, машины, небо, тучи или солнце.
Так продолжалось до тех пор, пока в «мерс» отца девочки конкуренты по бизнесу не заложили бомбу, а части его тела, как недавно и мои, не оказались в разных частях света. Через несколько минут после взрыва к моему подоконнику подлетел его всклокоченный помощник с пакетом в руках и заорал на меня: «Быстро! Адрес твоей богадельни!» — «А что случилось?» — испуганно спросил я. — «Вот!» — вместо ответа он раскрыл пакет и показал мне какой-то круглый окровавленный предмет, но потом всё-таки решил уточнить: «Всё, что осталось от шефа! Может, ещё успеем… Он же голова, сечёшь? Без него всему бизнесу кранты!..» Я назвал адрес института, где из меня сделали горшок с цветком, номер отделения и фамилию учёного — своего «благодетеля».
Через пару недель на попечении у девочки были уже два «цветка»: я и её папа. Как мне показалось, она этому даже обрадовалась и теперь по утрам весело распевала свои детские песенки, поливая нас обоих.
В жизни нашей, в принципе, ничего не изменилось, только у кота появилась новая игрушка, а хозяин его, раньше души не чаявший в своём хвостатом питомце, предложил дочери отдать его на живодёрню. Мы, к слову сказать, с отцом девочки после его гибели быстро подружились и даже почувствовали друг в друге родственную душу. Возможно, в наших судьбах действительно было что-то общее.
Он по-прежнему управлял бизнесом и, казалось, полностью принял свою новую физическую сущность. «А что, так проще! — объяснял он то ли в шутку, то ли всерьёз. — Да и нужен мне теперь лишь один охранник с кейсом для головы, никто и не догадается, что он носит в небольшой коробочке своего босса». Вот как человек может быть всецело погружён в свое дело! (Девочка как-то рассказала мне по секрету: когда от них ушла мама, отец только на третий месяц заподозрил, что в их семье что-то произошло, да и то точно не мог понять, что именно.)
Однако эта идиллия длилась недолго. Кто-то выдал семейную «цветочную» тайну конкурентам, и в этот раз они не оплошали — заложили гранату моему новому товарищу по подоконнику прямо в отверстие для залива воды. Я на своё счастье как раз стоял возле открытого окна, наблюдая за сварой воробьёв, когда раздался мощный взрыв. Взрывной волной меня вынесло из квартиры и волей случая — надо же! — опять занесло в тот же самый грузовичок с мусором (я узнал его по легкомысленному флажку). Что ни говорите, а такие совпадения редко, но всё же случаются.
Впрочем, вновь оказаться на свалке мне не хотелось, и я решил во что бы то ни стало выбраться из кузова. Резкими движениями шеи и нижней челюсти мне удалось немного раскачаться и подкатиться к борту машины, и на первом же ухабе меня благополучно выбросило из неё. Ещё в воздухе молнией сверкнула мысль, что неплохо бы к чёртовой матери свернуть себе шею, но, кажется, всё, что можно было свернуть в этой жизни, я уже свернул.

В общем, приземлился я довольно удачно — под кустом боярышника на окраине какого-то смешанного леса — и остался там ждать своей судьбы в виде собаки или хорька, которые обгрызут мою несчастную голову и сожрут мой мозг. Я прикрыл глаза и вздремнул в ожидании.
Однако судьба на этот раз явилась в другом обличье: через пару часов ко мне прямо из леса вышла маленькая ангелоподобная девочка с белой, как рождественский снег, кожей и голубыми, как цветущий лён, глазами и тихо сказала: «Пойдём со мной!» И я… пошёл! Вернее, полетел со своим ящичком сантиметрах в десяти над землёй рядом с ней. И меня это совсем не удивило, а её — тем более. Я всегда знал, что всё не так просто в этой жизни.
Девочка медленно шла и улыбалась мне тихой улыбкой старого и надёжного друга, и мне было совсем неважно, куда мы с ней идём и почему. Так мы забрались в самую глубь леса и оказались вдруг перед каким-то старинным особняком в стиле ампир с замысловатым орнаментом на фронтоне. «Мы пришли, — сказала девочка и, резво взбежав по ступенькам, открыла передо мной дверь, — сюда!»
И мы вошли... Мои глаза словно сами собой закрылись, и мне показалось, что я вернулся домой после долгого вынужденного отсутствия, вернулся туда, где меня ждали любовь и тёплый ужин. Я понял, что мечтал об этом всю свою жизнь, ещё тогда, когда был, так сказать, в полной комплектации, — чтобы было тихо, несуетно, а вокруг все такие же, как я. Как я... Я открыл глаза, осмотрелся и увидел вокруг десятки, сотни голов, плотно упакованных в такие же ящички, что и я. Они стояли повсюду — на многочисленных полках вместо книг, на столах, на подоконниках, прямо на полу; они были разные и вместе с тем очень похожие друг на друга. Здесь собрались мужчины и женщины, дети и старики, и все стояли кучками, словно были объединены в какие-то маленькие группки, может, по интересам, и каждая «клумба» этих «цветов в горшках» тихо и увлечённо беседовала о чём-то своём. Хотя нет, были и одиночки, они походили на античные мраморные бюсты философов и, кажется, сосредоточенно думали думу и за себя, и за остальных, — всех тех, кто не способен размышлять о вечном.
Оглядев всё это благородное собрание, я поднял глаза на девочку. Она повела рукой по залу, как бы призывая присоединиться к остальным, и вдруг, звонко захихикав, убежала.
Мне стало как-то не по себе. Место это, конечно, замечательное, но дальше-то что? Ну, постою я здесь какое-то время, может, даже заведу знакомства, ну а потом? Просто засохну? (В прямом смысле!) Увяну? Но даже если нас здесь регулярно поливают…
«Привет, — прервала мои невесёлые размышления голова блондинки, стоящая невдалеке, — ты новенький?» Я вздохнул вместо ответа и помрачнел ещё больше. «Эй! — не сдавалась она. — А ты какой сорт — южный или адаптированный для местных условий?»
Заподозрив неладное, я уставился на блондинку: «В каком смысле сорт?» Она весело рассмеялась, но за этим смехом послышалось эхо какой-то вселенской боли. «Помнишь, в школе по ботанике нам рассказывали, что растения тоже живые и всё чувствуют и понимают? — Мне показалось, что она развела руками. — Так вот, это правда! И теперь ты сам можешь в этом убедиться!»
Я захлопал ресницами, как девица на выданье. «Да-да! Удивлён? Ещё не понял, где ты?» — и она повела глазами на большое окно, напоминающее витрину в магазине. Вверху я увидел горящую синим неоном вывеску из двух слов, написанных задом наперёд. Я понял, что смотрю на них изнутри, и наконец, сложив в правильном порядке, с ужасом прочитал: «Комнатные растения», а чуть ниже увидел надпись поменьше: «Живые цветы в любое время года!»
Я снова посмотрел на голову девушки в горшке и открыл в недоумении рот. «Вот так! — печально ответила голова на мой немой вопрос. — А вот это — название нашей коллекции, — и она медленно, как для несмышлёного ребёнка, прочитала табличку, стоящую у меня под самым носом: — «Новые поступления декоративных кактусов прямо из Мексики…»
Блондинка помолчала, посмотрела на своё отражение в стекле витрины и ободряюще подмигнула мне: «Ну что, мой милый колючий друг, теперь остаётся только надеяться, что мы попадём в хорошие руки!..»


© Алексей Сажин, 31.07.2012 в 13:09
Свидетельство о публикации № 31072012130931-00292347
Читателей произведения за все время — 270, полученных рецензий — 8.

Оценки

Оценка: 5,00 (голосов: 6)

Рецензии

Александр Оберемок (Migov)
Доктол Доуэль фнова в голоде)
Алексей Сажин
Алексей Сажин, 16.12.2012 в 00:21
А доктора так никто и не покормит!!))))
Алёна Мамина
Алёна Мамина, 22.12.2012 в 01:18
Да уж... Не самая лучшая ипостась для реинкарнации, зато как описан сам процесс!
Оля была права: "Крут!" :)

теперь буду крутить эту историю в голове ещё три дня.
Нравится. :)

Спасибо.

^_^

Алексей Сажин
Алексей Сажин, 22.12.2012 в 15:25
Спасибо за добрые слова, Алёна!
Мангупли Леонид
Мангупли Леонид, 26.12.2012 в 14:55
Эт-то што-то особенного!! Моментально забираю с собой, спасибо за удовольствие!!
Мангупли Леонид
Мангупли Леонид, 26.12.2012 в 20:39
Мне просто нравится, как Вы пишете...будет время непременно ещё загляну, с Наступающим!!
Алексей Сажин
Алексей Сажин, 26.12.2012 в 22:18
Леонид, Ваши тёплые слова приносят море удовольствия в мою жизнь! Спасибо Вам! Как говаривал Флобер: "Не понимаю людей, которые не ищут с утра до вечера эстетических удовольствий".
Алексей Сажин
Алексей Сажин, 26.12.2012 в 23:19
И Вас тоже с наступающим Новым годом! Удачи в жизни и успехов в творчестве!
Владимир В.Сухарев
Владимир В.Сухарев, 17.02.2013 в 17:07
алексей, мой восторг!
думаю и беляеву, такой грамотный стёб по душе пришёлся бы...
но у вас своё, его только образ головы...
и пусть "стёб" вас не обижает, поверьте, вот так! мало кто может...
м о л о д е ц...
сниму пожалуй себе...
я тоже любитель...
меня как то "возбудил" к этому давно, своими рассказами В.Голявкин, так я с тех пор не могу успокоиться, обозвал это всё "мульки" сборником...
при желании, милости прошу...
нее, ну класс!
удачи!
Алексей Сажин
Алексей Сажин, 17.02.2013 в 22:21
Спасибо за безумно приятные слова, Володя! Слово "стёб" меня нисколько не обижает, так как я сам определяю своё творчество как чёрный стёб. Самые "чёрные" здесь не выставляю, "тонкие эстеты" этого не поймут, заклюют ещё, хотя что может быть изящнее хорошего доброго стёба?!
Владимир В.Сухарев
Владимир В.Сухарев, 17.02.2013 в 23:01
Алексей, с вашей мощной строкой, и широким кругозором, и знаниями, от любого отклюётесь...
я тоже не всё, ой, далеко не всё показываю, но по другой причине, отневилировать хочу, да и новое, душа чешется показать...
есть рассказы, где нет ни одного матерного слова, но ругают именно за мат, а потом показываю что нет ничего, это вы так поняли, плюются...
тут, думаю, придёт время, покажу...
пока не могу надышаться поэзией, долго был в изоляции...
люди здесь прекрасные, поэты...
Ольга Юнник
Ольга Юнник, 19.05.2013 в 05:43
я к третьим отношусь:-) :-) :-)  хохочу :-) :-)  но кошка кусает меня и бьет когтями по руке:-)

ничего не скажешь, закрутили гениально:-)

Алексей Сажин
Алексей Сажин, 19.05.2013 в 13:14
Третья – то есть ходите по дому под песни Джо Коккера в распахнутом на обнажённом упругом теле халатике? И ещё при этом читаете мой рассказик? Мечта поэта!
Спасибо большое, Оля, мне весьма приятны Ваши слова!
Ольга Юнник
Ольга Юнник, 19.05.2013 в 17:40
третья смеялась в ответ на неприятные чудеса
Николь Аверина
Николь Аверина, 20.05.2013 в 10:21
Прочла с превеликим удовольствием и причин для этого много...
Фантастика, Беляев - "Голова...", ирония, оптимизм и некая философия...ведь есть над чем задуматься, несмотря на то, что рот до сих пор до ушей. Очень редкое сочетание...Даже не знаю, как это обозвать...Просто здорово! Спасибо, Алексей!
С теплом и уважением, Ольга.
Алексей Сажин
Алексей Сажин, 20.05.2013 в 20:53
Спасибо огромное, Оля, за добрые слова! Очень рад, что сумел развеселить Вас и дал повод задуматься!
С ответным теплом и уважением, А. Сажин
Олег "guslik" Слободянюк
Адаптированный для местных условий (киевских)  и заподоздрив что-то неладное, я ненароком подумал: - есть ведь такие странные люди, как, например, А.Сажин, которые вот напишут всякие Горшки, а ты потом разбирайся, ШО они хотели этим сказать?  Девки какие-то... И всё такое.
Под утро тебя осеняет.  Но поздно уже.  Очень уже трудно сфурмулеровать то, что хотел.
Кое-что помню. Фармелирую. Ой, опять забыл.

   Впрочем, дорогие читатели, если уж искушённый в изощрённых рецензиях человек не может толком сформулировать свои мысли - это есть НЕСОМНЕННЫЙ плюс АВТОРУ.  Ибо, зацепил.
  Прекрасная работа!

Ольга Юнник
Ольга Юнник, 14.01.2014 в 18:01
да... они, Горшки понапишут, на ближайшие лет пятьдесят, вот ради интереса проживу столько -посмотреть, как будущие поколения воспримут гениев
Алексей Сажин
Алексей Сажин, 21.01.2014 в 11:29
Ибо оно есть такое… шо не сразу… а потом уже поздно… а вот если бы…

Спасибо, брат!

Алексей Сажин
Алексей Сажин, 21.01.2014 в 11:30
Оля, как ты там поживаешь? Начинаю сбор средств тебе на нормальный комп, чтоб ты больше не мучилась с этим ведроидом, а могла свободно общаться со всеми своими друзьями!
Вик Стрелец
Вик Стрелец, 15.01.2014 в 03:00
Рад приветствовать коллегу с таким великолепным писательскимм  мышлением.
Алексей, у тебя дар фантаста, мистика, хотя этот рассказ сделан в другом антураже. Но это не мешает мне, сквозь ткань этого повествования, видеть человека, склонного к мистическим, фантасмагорическим пасьянсам. Пойду гляну еще - а нет ли у тебя чего поближе к моим подозрениям. )
Алексей Сажин
Алексей Сажин, 21.01.2014 в 11:28
Ах, уважаемый коллега!.. Такая оценка дорогого стоит! И ко многому обязывает. Надеюсь оправдать твои подозрения!

Это произведение рекомендуют