Литературный портал Графоманам.НЕТ — настоящая находка для тех, кому нравятся современные стихи и проза. Если вы пишете стихи или рассказы, эта площадка — для вас. Если вы читатель-гурман, можете дальше не терзать поисковики запросами «хорошие стихи» или «современная проза». Потому что здесь опубликовано все разнообразие произведений — замечательные стихи и классная проза всех жанров. У нас проводятся литературные конкурсы на самые разные темы.
Реклама
Содержание
Поэзия
Проза
Песни
Другое
Сейчас на сайте
Всего: 42
Авторов: 0
Гостей: 42
Поиск по порталу
Проверка слова

http://gramota.ru/

                                    
                                       Эрмитаж. Париж. Рассказ. А. Волков.
         –  Это мужики виноваты, что   их  бабы болеют, – голос стоящего рядом  пожилого мужчины,  с болезненно-серым лицом и в помятом блеклом  костюме, с взлохмаченной нелепой  седой шевелюрой вывел  Владимира Владимировича Новикова из  горьких раздумий.
         Новиков стоял перед кабинетом онколога, в котором находилась его жена. Вокруг находились  больные люди. Отрешенный взгляд, бледная кожа и тоска в глазах –   у всех одинаково, словно давно не ремонтируемый коридор онкологического центра это их место казни. В воздухе стоял еле уловимый кислый запах, который  обычно  исходит от старых  или больных людей. Но Владимир Владимирович думал о  другом. Он  испытывал чувство вины  не только перед этими больными людьми, но и перед своей женой.  Она заболела, рак молочной железы, а он, хоть  и в возрасте, но здоров. Чтобы в этом убедиться на него  два раза смотреть не надо: портрет как у Поля Робсона, известного общественного деятеля, певца и игрока  в американский футбол: каждое утро делает зарядку, три раза в неделю посещает тренажерный зал. Систематически нарушает режим, пьет, часто  без меры, отчего и возникают проблемы на работе, волочится  за  женщинами, живет, как хочет, словно рыжий бродячий кот на помойке, и ничего его не берет, никакое заболевание или травма. А возраст уже пред пенсионный. Но страшней всего было то, что теперь он не представлял, как он будет жить без  Марины, ему казалось –   если ее не будет, то и жизни для него вообще нет. И куда он раньше смотрел? Ведь жизнь прошла, а она всегда была рядом с ним. С сосущей тоской он осознавал, что все осталось  в прошлом и  за все ему придется отвечать, жизнь  изменилось как узоры из стекляшек в детском калейдоскопе.
         –  Что? –   не понял он.
         –   Я говорю, мужики виноваты, что их жены болеют раком.
–   Это почему?

  
      Разговор отвлекал от тягостных мыслей, Новиков  прислушался.
         –  Обижают, вот почему. Все порядочные женщины, если их обижают, раком  заканчивают. Они переживают,  иммунитет падает и все… болезнь.
         –  Что все так? – Владимир Владимирович понял, что мужчине хочется  поговорить, но ему стало интересно, что нового тот скажет.
         –  Не все. Если женщина стерва, то стоит ее обидеть,  она  начинает  мстить: изменяет, утраивает скандалы, делает жизнь не выносимой и все такое.  Таким даже нравится это, они воспринимают ситуацию как игру, типа кто кого сильнее опустит! А порядочные все держат в себе и это их разрушает.
         –   И что делать? Какой-нибудь выход есть?
         Мужчина потерся об грязно-серую  стену, закусил нижнюю губу на мгновение  и произнес.
         –  Надо полностью изменить свою жизнь. Посмотреть  друг на друга и на мир другими глазами, путешествовать, тогда  рак  уйдет.
         –  Так просто?
         –   Вы сначала сделайте это, посмотрите на все другими глазами, съездите туда, где были счастливы, или где никогда не были, например, в Париж, сейчас это не проблема, турагенств полным полно.
         Владимир Владимирович помолчал немного, а  потом спросил:
         –   А у вас кто болеет? Кого то ждете?
         После паузы мужчина ответил:
          –  Никого не жду, у меня самого онкология.
         Они еще долго говорили,  наконец, из кабинета онколога вышла Марина, жена.
        
      
   Фигура у нее была, несмотря на возраст, стройная, но лицо   бледно-серое и одутловатое, а движения порывисты и резки.
Она подошла к супругу и, глядя, как все откровенные люди,  ему прямо в глаза, сказала:
         –  На той неделе назначили лучевую терапию, а позже надо ложиться в больницу и химиотерапия таксанами будет.
         –  Понятно, –   прошептал он и вытер со лба выступившие капли пота.

Вечером Новиков, после ужина, пропылесосил ковер в большой комнате, вымыл раковину в ванной от  своих плевков и пятен зубной пасты, помыл посуду,  протер в туалете. Жене было удивительно наблюдать за крупной фигурой мужа выполняющего работу, которую он никогда не делал.
Марина лежала, упершись на локоть в постели, и смотрела в потолок, рядом  мерцал голубой экран телевизора, и это мерцание отражалось в ее глазах.
Владимир Владимирович выключил свет и лег рядом с женой. Он повернулся к Марине, стал пристально смотреть на нее своими голубыми глазами, которые в отблесках телевизионного экрана казались почти фиолетовыми,  пальцы левой руки протиснулись  над  локтем,  на  который  опиралась женщина, между ее теплой рукой и боком, поползли  выше.
–  Отстань! – с напряжением в голосе произнесла Марина, –   мне сейчас не до этого, –   помолчала немного и добавила, –  как ты можешь?
Новиков собрался с духом:
–   Понимаешь, я уверен, что у тебя все пройдет. Вот увидишь.

–   С чего ты  взял?
         –   Понимаешь, пока тебя ждал, переговорил тут с одним мужиком
из очереди.  Я с ним согласен. Нужно так себя настроить, например,  мы идем, ничего не предполагая,  поднимаем глаза, и вдруг, на миг, нам становится ясно:  с миром, с правилами мира произошли небывалые  перемены. Понимаешь?
Супруга молчала.
Новиков обратил внимание, что в щели между оконным стеклом и подоконником билась огромная муха, даже не муха, а какой-то фиолетовый шмель, что ли, или овод. Может, он казался фиолетовым в бликах от телевизионного экрана? Шмель этот или овод никак не мог найти выход наружу к деревьям, кустарникам и траве.
Он исступленно дергался  перед ним, крыльца его вибрировали еле видно, тельце  билось  в  окно с гулким стуком и отваливалось прочь, шмель  отлетал и бросался снова.
Владимиру Владимировичу  так и  хотелось поймать его за крыло и выпустить в открытую форточку.
Он поднялся, включил свет и поймал момент, ухватил его за крыло, повел рукой в сторону распахнутой форточки, но  не донес – шмель этот или овод  хотел, было  больно укусить Новикова или ужалить,  но Владимир Владимирович  вовремя выпустил его крыло и стал разглядывать  уцелевший  палец. Потом посмотрел –  тот продолжал пытаться пробить оконное стекло...
Он оставил  шмеля в покое, выключил свет,  и снова лег в постель. Начал   рассказывать.
–  Понимаешь, одна женщина заболела  раком. Ей сказали, что осталось полгода  жизни. А муж говорит, мол, давай я тебе куплю шубу? Всю жизнь копейки считали, а  ты всегда мечтала о шубе!  Та, какая шуба?

Полгода осталось. Но муж все   равно купил шубу, и женщина еще семь
лет прожила, так на нее поступок мужа подействовал. Так что надо совершать какой-то поступок, по-другому смотреть на мир, или, наконец, путешествовать.
–  Какой поступок? Мне ничего не надо! –  помолчала немного и
продолжила, – А куда ты хочешь поехать?
–  Правильнее сказать повезти тебя!
–   Ну, пусть, повезти меня. Куда?
Владимир Владимирович откинулся на спину:
–  Можно в Париж, сейчас полно турагентств, а лучше в Ленинград, который сейчас Санкт-Петербург. У меня  от учебы в Питере одни хорошие воспоминания.
Он поворочался немного и стал вспоминать.
–   Помнишь, как мы квартиру снимали?  За Мариинским театром на улице союза печатников. Коммуналку. А из соседей только один дед алкоголик, все время взаймы денег просил?
Марина заворочалась и говорит:
–  Зачем ты  с этим алкоголиком пил? Я помню, мы его выгнать от нас не могли, –   помолчала, потом продолжила, –  деньги на квартиру мои родители  присылали на   твоё имя, а ты их тратил не понятно куда. Впрочем, сейчас уже понятно куда. Забыл, как нас хозяин  чуть не выставил на улицу за неуплату?
–  Ну что ты о грустном! – всполошился Владимир Владимирович, –  когда это было?


–  Словно вчера это было! –   отозвалась Марина и отвернулась к стене.
–   А помнишь, как мы каждое воскресенье начинали с того, что ходили в Эрмитаж? Тебе еще нравились картины  на третьем этаже, где
были импрессионисты: Клод Моне, Огюст Ренуар,  Поль Сезан.  Мне примитивист нравился Анри Руссо. Нападение тигра на  быка. Помнишь?  Да и средние века хорошо представлены были: Рубенс,  Леонардо да
Винчи. Помнишь?  Мы еще купили абонемент  с тобой  на лекции трехгодичные по искусству, и каждый вторник ходили в аудиторию
слушать, а по воскресеньям занятия в залах, помнишь, скифское золото
показывали.
–  Да, приходили на лекцию вместе, а ты куда-то исчезал, так, что мне приходилось одной домой возвращаться по безлюдному ночному городу, а потом слушать твой бред в оправдание,  мол, попросили-позвонил- обещал…
–  Да что  тебе все грустное вспоминается? Ведь нормально жили. Разве нет?
Марина заворочалась в постели, устроилась поудобнее, стала смотреть в потолок. Отблески синего света от телевизора рисовали узоры на ее отекшем  бледно-сером лице. Она долго молчала. Владимир Владимирович притих возле нее, словно чего-то ожидая.
–   Нет, –  сказала  твердо Марина, –   не поеду я в Ленинград. Я помню только твои пьянки, измены и не хочу, чтобы мне все в  городе об этом напоминало. Не поеду!
Новиков засуетился, потом затих.
–  Ну, тогда в Париж? Лувр:  Леонардо да Винчи  «Мона Лиза», Ганс Мемлинг «Портрет пожилой женщины»  или, наконец,  Эйфелева башня…
–  А деньги? – ответила Марина.
–  А это не   твоя  забота! –   бодро ответил Владимир Владимирович.
–  Ну, тогда Париж! –   помолчала немного и добавила, –   все! Давай спать.
Новиков  выключил телевизор.
Они лежали в темноте, и было слышно, как бьется о стекло фиолетовый  шмель,  пытаясь выбраться  на волю…




27.12.20218г.














                  
        
                  


© Александр Волков (makis), 01.05.2019 в 20:47
Свидетельство о публикации № 01052019204734-00427110
Читателей произведения за все время — 11, полученных рецензий — 0.

Оценки

Голосов еще нет

Рецензии


Это произведение рекомендуют