Царевич Алексей (Лирика / психологическая)

Забил больную грудь мне воздух каземата,
Не привыкать - давно в натянутой тоске:
Давил собой отец, и были губы сжаты,
Потуплены глаза и сердце на замке.

Все бросить бы, пойти петляющей дорогой,
Смиренно забрести в старинный скит глухой,
Где птицы б на заре со мной молились Богу,
Где белым мхом лежит, раскинувшись, покой.

Не надо крепостей, штормов и такелажа,
Милее старцев речь и колокольный звон,
И кельи тишина, и разговор бродяжек,
И улочек Москвы старинный древний сон.

Мне продувал кафтан балтийский хлесткий ветер -
Не защитить души горящую свечу.
А тело иссекли безжалостные плети,
Пусть так. Я слабым был. За это и плачу.

Я так любил покой, монахов, птичьи стаи,
Березы и поля, и деревенский кров.
Я все приму, отец. За слабость убивают.
ЗЯ слабость тайный сыск. За слабость хлещет кровь.

© venik, 18.06.2012 в 21:46
Свидетельство о публикации № 18062012214625-00282700 на Grafomanam.net
Читателей произведения за все время — 21, полученных рецензий — 0.
Оценка: 5,00 (голосов: 3)